А не далее чем за два дня до этого произошло ещё одно событие из разряда невероятных. Морской конвой с войсками и материальным снабжением, отправившийся на тихоходных «Либерти» через океан в день начала войны, а потом перенаправленный из Амстердама в Ливерпуль, уже на две трети преодолел океанский простор, когда вдруг подвергся весьма необычной атаке. Неожиданно, прямо средь бела, дня из походного ордера стали исчезать транспортные суда. Сначала бесследно сгинул госпитальный корабль, а потом начали пропадать транспорты, перевозившие разное военное имущество — от автомобилей, палаток и запасного обмундирования до боеприпасов.
Гром над конвоем грянул только тогда, когда в походном ордере остались только корабли эскорта и транспорты с войсками. Атака двух огромных чёрных летающих кораблей, похожих на подобравших под себя лапы хищных жуков, выглядела как начало конца света. В общих чертах повторились обстоятельства гибели авианосных группировок в околокорейских водах и ночной атаки на Скапа-Флоу, только на этот раз беспощадные убийцы были видны невооруженным глазом, хотя и отсутствовали на радаре.
Конвой — формация громоздкая, поэтому атаковать чёрным убийцам пришлось не один десяток раз, и самолеты, поднявшиеся с эскортных авианосцев, ничего не могли им сделать. И даже наступившая темнота не стала защитой для остатков конвоя — всех нашли и растерзали беспощадные мстители. И только тогда прекратились отчаянные вопли на аварийной волне, и в эфире настала тишина с эпитетом «гробовая». Все, больше никто никуда не идет.
Все умерли.
И именно по этому поводу президент Эйзенхауэр собрал у себя на совещание министров военного кабинета. Ну как тут воевать, когда Атлантический океан стал непреодолимым препятствием, а в Европе дела идут по наихудшему варианту? Приказ на спешное отступление из баварской ловушки войскам уже отдан, но выполнить его во вменяемые сроки под бомбовыми ударами озверевшей русской авиации едва ли получится. И в то же время ни у кого нет сомнений, что русские не будут даже пытаться переносить боевые действия на американскую территорию.
Для этого у них нет ни возможностей, ни желания.
— Итак, джентльмены, — сказал президент Эйзенхауэр, — у кого есть умные мысли, чтобы высказать в этом собрании? Ну-с, мистер Брэдли, начнём с вас, как-никак вы коллега мистера Жукова…"
"— Мистер Жуков делает то, что умеет, и то, что ему положено по должности, и сейчас мы должны говорить не о нём, — с солдатской прямотой рубанул Омар Брэдли.
