– …И если их это интересует, то он готов послать меня к ним на неделю, как положено, в сопровождении Люсинды, – рассказывала Элизабет тем же придушенным голосом, – с тем, чтобы мы узнали, подходим ли друг другу.
– О Боже мой, – снова сказала Алекс с большим чувством.
– Двенадцать из них отклонили предложение, – продолжала Элизабет и увидела, как подруга поморщилась от смущения и сочувствия. – Но трое согласились, и теперь меня отошлют к ним в гости. Так как Люсинда не сможет вернуться раньше моей поездки к третьему претенденту, который находится в Шотландии, – сказала она, почти задыхаясь при словах, относящихся к Яну Торнтону, – я должна первым двоим представить Берту как свою тетушку.
– Берта! – с отвращением воскликнул Бентнер. – Ваша тетя? Эта глупая курица боится собственной тени.
Под угрозой еще одного приступа непроизвольного смеха Элизабет посмотрела на обоих друзей.
– Берта – самая незначительная из проблем. Однако не перестанем взывать к Богу, так как только чудо поможет пережить это.
– Кто эти женихи? – спросила Алекс, ее тревога возросла от странной улыбки Элизабет, когда та ответила.
– Я не помню двух из них. Это весьма удивительно, правда? – продолжала она с полубессознательным весельем. – Двое взрослых мужчин могли встретить молодую девушку – дебютантку и примчаться к ее брату, чтобы просить руку его сестры, а она не может вспомнить ничего, кроме одного из их имен.
– Нет, – осторожно сказала Алекс, – это неудивительно. Ты была и есть очень красива, и вот как это делается.
Молодая девушка впервые выезжает в семнадцать лет, и джентльмены рассматривают ее, часто очень поверхностно, и решают, хотят ли они ее. Затем просят ее руки. Я не думаю, что разумно или справедливо выдавать молодую девушку замуж за человека, с которым она едва знакома, а затем ожидать, что после свадьбы у нее возникнет чувство вечной любви к нему, но свет считает это цивилизованным путем заключения браков.
– Совершенно наоборот – это варварство, когда подумаешь об этом, – заявила Элизабет, стремясь отвлечься от своих бед, переключившись на обсуждение любого предмета.
– Элизабет, кто женихи? Может быть, я знаю их и помогу тебе вспомнить.
Элизабет вздохнула.
– Первый – сэр Фрэнсис Белхейвен…
– Ты шутишь! – воскликнула Алекс, вызвав испуганный взгляд Бентнера. Когда Элизабет только подняла свои изящно очерченные брови, ожидая объяснений, подруга сердито продолжила. – Но он – ужасный старый распутник. Невозможно описать его приличными словами.
