– Да, мистер Торнтон, – сказал он, пытаясь придать уверенность своему голосу. Но трудно чувствовать уверенность, когда стоишь на коленях. Еще труднее, когда ты не вполне уверен, к какому приглашению или письму относится сделанное указание.
Остальную часть дня Ян Торнтон провел, закрывшись с Питерсом, продолжая дальше диктовать утонувшему в бумагах клерку.
Вечер он провел с графом Мельборном, своим будущим тестем, обсуждая брачный контракт, заключаемый между ним и дочерью графа.
Питерс посвятил часть вечера попыткам узнать у дворецкого, какие приглашения его хозяин вероятнее всего мог принять или отклонить.
Глава 2
С помощью лакея, который одновременно выполнял обязанности грума [2], когда это требовалось (а это требовалось всегда), леди Элизабет Камерон, графиня Хейвенхерст, соскочила с кобылы почтенного возраста.
– Спасибо, Чарльз, – сказала она, ласково улыбаясь старому слуге.
В этот момент юная графиня и отдаленно не соответствовала привычному образу аристократки и даже просто светской женщины: волосы были скрыты синим платочком, завязанным на затылке; простое платье, без украшений и несколько старомодное; на руке висела плетеная корзинка, с которой она делала покупки в деревне.
Но даже поношенная одежда, старая лошадь или корзинка на руке не могли заставить Элизабет Камерон выглядеть «простой». Из-под платка на плечи и спину роскошным потоком падали блестящие золотые волосы; обычно распущенные, они обрамляли лицо поразительно безупречной красоты. Прекрасно вылепленные скулы были чуть приподняты, кожа, сияющая здоровьем, – молочной белизны, губы – яркие и нежные.
Но самым поразительным были глаза под изящной формы бровями; длинные, загнутые вверх ресницы обрамляли глаза изумительного ярко-зеленого цвета. Не зеленоватые или цвета морской воды, а зеленые, удивительно выразительные глаза, сверкающие, как изумруды, когда она чувствовала себя счастливой, и темнеющие, когда она грустила.
Лакей с надеждой посмотрел на завернутые покупки в корзине, но Элизабет с печальной улыбкой покачала головой.
– Пирогов нет, Чарльз. Они слишком дороги, а мистер Дженкинс не хотел быть рассудительным. Я ему сказала, что куплю целую дюжину, но он не желал уступать ни пенса, поэтому я отказалась купить даже один из принципа. Знаешь, – призналась она, усмехнувшись, – на прошлой неделе, когда мистер Дженкинс увидел, что я вхожу в его лавку, он спрятался за мешками с мукой.
– Трус он, – сказал Чарльз, ухмыляясь.
