Кровать казалась меньше и жестче, чем следовало; и, думая, что он в Монтмейне, Ян вяло решил, будто уснул на диване в своей спальне. Он напивался до полного забвения десятки раз на этом диване и предпочитал спать здесь, а не в глубокой пустоте огромной постели, которую делил с Элизабет. Ян чувствовал, как снова подступает тупая боль сожаления и тревоги, и, зная, что сон уже не вернется к нему, резко повернулся на спину и открыл глаза. Зрачки сузились от яркого солнечного света, и затуманенным взглядом он узнавал неожиданную обстановку.
И затем Ян вспомнил: где он, кто провел с ним ночь в великолепии интимности и безграничии слияния. Радость и покой охватили его, и он закрыл глаза, купаясь в этом чувстве."
"Однако постепенно нос почувствовал что-то еще – запах жарящегося бекона. Губы его расплылись в улыбку, которую сменила усмешка, когда он вспомнил, как Элизабет приготовила ему бекон последний раз. Это было здесь, и бекон подгорел тогда у нее. Сегодня утром, радостно решил Ян, он будет есть горелую бумагу, – пока его глаза будут с наслаждением смотреть на нее.
В платье из зеленой мягкой шерсти, с ярко-желтым передником, завязанным вокруг талии, Элизабет стояла у плиты и наливала в кружку кофе. Не замечая Яна, который только что сел на диван, она посмотрела на Тень, с надеждой сосредоточившей свое внимание на беконе, остывающем на сковороде.
– Что ты думаешь о своем хозяине? – спросила Элизабет у собаки, добавляя в чай молоко. – Разве я не говорила тебе, что он красивый? Хотя, – призналась она с улыбкой, наклоняясь, чтобы погладить атласную голову, – я сознаюсь, что забыла, как он красив.
– Спасибо, – произнес с нежной улыбкой Ян.
От удивления Элизабет так резко повернула голову, что ее волосы золотым водопадом рассыпались по плечам. Она выпрямилась, сдерживая смех, при виде полнейшего мужского довольства, представшего перед ее глазами: Ян в замшевой крестьянской рубахе и кофейного цвета панталонах сидел на диване, закинув руки за голову, скрестив ноги и положив их на низенький стол, стоявший перед диваном.
– Ты похож на шотландского султана, – сказала она, засмеявшись.
– Я и чувствую себя султаном, – его ухмылка, когда жена протянула ему кружку с кофе, сменилась серьезной улыбкой. – Можно немножко подождать с завтраком? – спросил он.
Элизабет кивнула.
– Я думала, что слышала, как ты ходишь почти час назад, и тогда поставила бекон на плиту. Я собиралась сделать еще, когда ты спустишься вниз.
