Снова повернувшись к лорду-канцлеру, Делхэм сказал чрезвычайно любезно:
– Мой лорд, не позволите ли мне сейчас маленькое отклонение в процедуре, я полагаю, мы сможем решить все дело сразу же без дальнейших дебатов или вызова свидетелей.
– Объясните, что вы имеете в виду, мистер Делхэм, – коротко приказал лорд-канцлер.
– Я желаю вызвать неожиданную свидетельницу и иметь позволение задать ей только один вопрос. После него, мой лорд, обвинитель может допрашивать ее, сколько и как он пожелает.
Лорд-канцлер обратился за советом к человеку, который, как догадалась Элизабет, должно быть, был главным обвинителем, генеральным прокурором.
– У вас есть возражения, лорд Сатерленд?
Лорд Сатерленд, высокий мужчина с орлиным носом и тонкими губами, одетый в традиционную красную мантию и в пудреном парике, встал:
– Конечно нет, мой лорд, – сказал он почти с ехидством в голосе. – Мы уже дважды ждали мистера Делхэма сегодня. Что значит еще одна задержка в отправлении английского правосудия?
– Введите сюда вашу свидетельницу, мистер Делхэм, и после этого я не позволю больше никаких задержек в этих слушаниях.
Понятно?"
"Элизабет вздрогнула, когда молодой адвокат вошел в нишу и дотронулся до ее руки. Не отрывая глаз от Яна, она направилась вперед, переступая одеревеневшими ногами, сердце колотилось у нее в груди, и это еще до того, как Петерсон Делхэм произнес голосом, достигающим самых дальних мест наверху:
– Милорды, мы вызываем на свидетельское место маркизу Кенсингтон!
Волны изумления и волнения, казалось, пронеслись по огромной Палате.
Все наклонились вперед на своих местах, но Элизабет этого не заметила. Ее глаза смотрели на Яна, она увидела, как замерло все его тело, увидела, как его взгляд метнулся к ее лицу… а затем лицо застыло в выражении леденящего гнева, янтарные глаза превратились в застывшее холодное золото.
Дрожа под тяжестью этого взгляда, Элизабет подошла к свидетельскому месту и повторила клятву, которую прочитали ей. Затем Петерсон Делхэм вышел вперед.
– Не назовете ли вы свое имя, пожалуйста, чтобы его услышали все, находящиеся в этом зале?
Элизабет судорожно глотнула и, оторвав взгляд от Яна, сказала, как могла, громко:
– Элизабет Мари Камерон.
Вокруг нее началось столпотворение, головы в белых париках склонялись одна к другой, а лорд-канцлер громко взывал к тишине.
– Позволит ли мне суд удостовериться в этом, спросив обвиняемого, действительно ли это его жена? – спросил Делхэм, когда порядок был восстановлен.
