Делхэм должен решить, что ему делать и когда это делать.
Элизабет хотелось кричать от безысходности при этой еще одной задержке. Ян находился по ту сторону этих дверей, ей так сильно хотелось прорваться сквозь них, чтобы он увидел ее, что она с большим трудом заставляла себя стоять неподвижно. Элизабет говорила себе, что через несколько минут Ян увидит ее и услышит ее показания. Всего лишь несколько минут, и она сможет объяснить ему, что уехала с Робертом, а не с любовником. Как только он поймет это, то, конечно, простит ее за всю боль, которую она причинила ему.
Элизабет не беспокоило, что думают о ней сотни лордов в этой Палате; она могла перенести их осуждение.
После того, как, казалось, прошла целая жизнь, а не четверть часа, двери открылись, и Петерсон Делхэм, адвокат Яна, вошел в холл."
"– Ради Бога, чего ты хочешь, Кайлтон? Я делаю все, что могу, чтобы этот суд не превратился в бойню, а ты вытаскиваешь меня сюда посередине самого изобличающего показания!
Лорд Кайлтон беспокойно взглянул на нескольких мужчин, прогуливающихся в холле, затем приложил руку к уху Петерсона Делхэма и быстро заговорил.
Холодный взгляд Делхэма остановился на лице молодой женщины, и в ту же секунду его рука взяла ее за плечо и он с силой повлек Элизабет через холл к закрытой двери.
– Мы поговорим там, – коротко сказал он.
В комнате, куда адвокат привел ее, стоял стол и шесть стульев с прямыми спинками; Делхэм прошел к столу и сел на стул, стоящий за ним.
Соединив пальцы рук треугольником, он смотрел на Элизабет поверх них, разглядывая ее лицо острыми, как кинжалы, синими глазами, а когда заговорил, от его голоса повеяло ледяным холодом.
– Леди Торнтон, как любезно с вашей стороны найти время, чтобы нанести нам визит вежливости! Не будет ли с моей стороны слишком настойчивым осведомиться, где вы находились прошедшие шесть недель?
В этот момент Элизабет вдруг подумала о том, что если адвокат Яна так относится к ней, то с какой сильной ненавистью столкнется она, когда встретится с самим Яном.
– Я… я могу представить, что вы должны сейчас думать, – начала она дружелюбным тоном.
Он с иронией прервал ее.
– О, не думаю, что можете, мадам. Если бы я мог сказать вам, вы бы сейчас ужаснулись.
– Я могу все объяснить, – воскликнула Элизабет.
– В самом деле? – медленно и враждебно произнес адвокат.
