Ян почти поддался соблазну поцеловать ее, но у подъезда к дому стояла карета Таунсендов с герцогским гербом на дверках, и он не мог знать, где могут быть их «дуэньи». Элизабет тоже увидела карету и направилась к дому.
– О платьях, – сказала она, неожиданно останавливаясь и глядя на него с самым серьезным выражением прекрасного лица. – Я хотела поблагодарить тебя за твою щедрость, как только ты приедешь, но я была так счастлива… то есть…
Элизабет спохватилась, ведь она чуть нечаянно не сказала, что была счастлива видеть его, и так расстроилась, что вслух призналась в том, в чем не признавалась себе, и потому окончательно растерялась.
– Продолжай, – хрипло попросил Ян. – Ты была так счастлива видеть меня, что ты…
– Я забыла, – неуверенно призналась Элизабет. – Знаешь ли, тебе не следовало делать этого – заказывать столько вещей и у нее в магазине. Мадам Ля Саль – ужасно дорогая… я слышала об этом во время моего дебюта."
"– Не тебе думать о таких вещах, – твердо сказал Ян. Стараясь успокоить ее чувство вины за платья, он шутливо добавил: – По крайней мере, мы имеем платья, чтобы показать, на что потратили деньги.
Накануне, перед тем как заказал их для тебя, я за одну партию в карты с Джорданом Таунсендом потерял тысячу фунтов
– Ты – игрок? – с любопытством спросила Элизабет. – Ты обычно ставишь такие суммы за одну партию?
– Нет, – сухо ответил Ян, – когда у меня нет шансов в такой игре.
– Знаешь, – мягко сказала она, идя вместе с ним через лужайку к парадной двери, – если ты будешь продолжать неосмотрительно тратить деньги, ты кончишь в точности, как мой папа.
– Как же он кончил?
– По уши в долгах. Он тоже любил играть.
Когда Ян ничего не ответил, Элизабет, поколебавшись, решилась.
– Мы могли бы всегда жить здесь. Нет необходимости в трех домах – это очень дорого. – Она поняла, что говорит, и поспешно добавила: – Я не хочу сказать, что мне не будет совсем хорошо там, где ты живешь. В самом деле, дом в Шотландии очень красив.
Ян пришел в восторг от того, что она, очевидно, не знала, как велико его состояние, и, несмотря на это, согласилась выйти за него замуж, даже если ей придется жить в скромном доме в Шотландии или городском доме на Променад-стрит.
Если это была правда, то он получил доказательство, в котором отчаянно нуждался, доказательство, что он значил для нее больше, чем она была согласна признать.
– Давай решим это послезавтра, когда ты посмотришь мой дом, – спокойно предложил он, уже с надеждой предвкушая ее изумление.
