– Она была настоящая?
– Очень настоящая, – охотно заверила Алекс, – и очень нуждающаяся в вашей помощи, хотя она не должна знать, о чем я вас просила. Вы ведь поможете, да?
Отведя взгляд от двери, он тряхнул головой, как бы желая вернуть ясность мыслей.
– Помогу? – сухо произнес Родди. – Я испытываю соблазн предложить ей мою желанную для многих руку и сердце. Сначала я должен узнать ее имя, хотя, должен сказать, она кажется очень знакомой.
– Так поможете?
– Разве я уже не сказал? Кто это восхитительное создание?"
"– Элизабет Камерон.
У нее был дебют в прошлом… – Алекс замолчала, увидев, как улыбка Родди превратилась в жесткую и сардоническую.
– Маленькая Элизабет Камерон, – задумчиво произнес он, как бы разговаривая сам с собой. – Мне бы, конечно, следовало догадаться. Девчонка поставила весь город на уши вскоре после того, как вы уехали в свадебное путешествие, но она изменилась. Кто бы мог подумать, что судьба сочтет нужным наградить ее и сделать еще более красивой, чем раньше.
– Родди, – сказала Алекс, видя, что его отношение к Элизабет меняется. – Вы уже сказали, что поможете.
– Вам не нужна помощь, Алекс, – резко сказал он. – Вам нужно чудо.
– Но…
– Извините. Я передумал.
– Вас… вас беспокоят сплетни о том старом скандале?
– В некоторой степени.
В голубых глазах Александры засверкали опасные огоньки.
– Хороши же вы, Родди, верите сплетням! А вам лучше всех известно, что это обычная ложь, потому что вы вложили в них свою лепту!
– Я не сказал, что верю, – холодно произнес он, – более того, мне трудно поверить, что руки какого-нибудь мужчины, включая Торнтона, когда-либо касались ее нежной фарфоровой кожи.
Однако, – сказал Родди, захлопнув крышку табакерки и пряча ее, – общество не такое проницательное, как я, или, в данном случае, такое доброе. Они зарежут ее сегодня, не сомневайтесь, и даже влиятельные Таунсенды или влиятельный я не сможем помешать этому. Хотя мне ненавистна мысль, что я могу упасть в ваших глазах ниже, чем, вижу, уже упал, я собираюсь сказать вам, милая Алекс, некрасивую правду о себе, – добавил он с саркастической усмешкой.
– Сегодня любой свободный холостяк, кто окажется достаточно глуп, чтобы проявить интерес к этой девушке, станет посмешищем Сезона, а я не люблю, когда надо мной смеются. У меня не хватает смелости, вот почему я всегда высмеиваю других. Более того, – закончил Родди, берясь за шляпу, – в глазах общества Элизабет Камерон – порченый товар.
