– Неужели ты не знаешь? – сухо спросил он. – Я знаю уже пять дней. Или мистер Норвич опять опаздывает со своей корреспонденцией?
Дед сжался в своем кресле и, кажется, постарел.
– Чэрити, – сказал он тихо. С тяжелым вздохом герцог поднял глаза на Яна, его взгляд был одновременно гордым и умоляющим. – Ты сердишься?
– Не знаю.
Он кивнул.
– Ты имеешь представление о том, как трудно сказать «Прости»?
– Не говори, – коротко сказал Ян.
Дед глубоко вздохнул и снова кивнул, принимая ответ Яна.
– Ну, а можем мы поговорить? Немного?
– О чем ты хочешь поговорить?
– О твоей будущей жене, во-первых, – сказал дед с теплотой в голосе.
– Кто она?
– Элизабет Камерон.
Герцог поразился.
– Неужели? Я думал, ты покончил с этим грязным делом два года назад.
Ян подавил мрачную улыбку, вызванную словами деда, и свое раздражение.
– Я тотчас же пошлю ей свои поздравления, – заявил герцог.
– Они будут крайне преждевременны, – решительно сказал Ян.
И все же в течение следующего часа, смягченный и успокоенный коньяком и усталостью, а также проницательными бесконечными расспросами деда, он неохотно рассказал о положении с дядей Элизабет.
К его мрачному удивлению, ему не пришлось объяснять, какие отвратительные сплетни окружали Элизабет, или даже то, что ее репутация разбита вдребезги. Даже дед знал это, как, очевидно, и весь «свет», что и заявляла Люсинда Трокмортон-Джоунс.
– Если ты думаешь, – предупредил его герцог, – что общество забудет и простит и примет ее только потому, что сейчас ты намерен на ней жениться, Ян, ты глубоко ошибаешься, уверяю тебя.
Они не обратят внимания на твою роль в этом некрасивом деле, как они уже и сделали, потому что ты мужчина – и богатый, не говоря уже о том, что теперь ты маркиз Кенсингтон. Однако когда ты сделаешь леди Камерон маркизой, они будут терпеть ее, потому что у них нет выбора, но они растерзают ее при первом удобном случае. Потребуется большое проявление силы от некоторых лиц, имеющих большой вес в обществе, чтобы все поняли, что должны принять ее.
В противном случае они будут обращаться с ней, как с парией."
"Если б речь шла о нем, Ян спокойно и без колебаний послал бы общество к черту, но оно уже заставило Элизабет пройти через ад, и ему хотелось как-то восстановить справедливость. Он думал о том, как бы это сделать, когда дед твердо сказал:
– Я поеду в Лондон и буду там, когда объявят о вашей помолвке.
– Нет, – возразил Ян с обострившимися от гнева скулами.
