Не сразу заметив, что хозяин гостиницы все еще здесь, Ян отвел взгляд от въездных ворот.
– Да, что еще?
– Вот ваш счет, господин. Я хочу оплаты сейчас.
Его алчные глаза широко раскрылись от удивления, когда гость вынул толстую пачку денег, выдернул из нее достаточно банкнот, чтобы покрыть стоимость проживания за одну ночь, и сунул их ему."
"Ян подождал еще тридцать минут и признал тот факт, что его дед не собирается ему отвечать. Разъяренный тем, что зря потратил драгоценное время, он вышел из гостиной, приняв решение ехать в Лондон и купить расположение дяди Элизабет.
Его внимание было поглощено перчатками для верховой езды, которые надевал, и Ян прошел через общий зал, не заметив, как внезапное волнение пронеслось по залу, как шумные крестьяне, пьющие за обшарпанными столами эль, повернулись и в благоговейном молчании уставились на дверь. Хозяин, который всего лишь несколько минут назад смотрел на Яна так, словно тот мог украсть оловянную кружку, сейчас стоял в нескольких футах от открытой входной двери и с отвалившейся челюстью взирал на Торнтона.
– Мой лорд, – воскликнул он, а затем, как бы не в силах произнести ни слова, толстяк широким жестом указал на дверь.
Ян перевел взгляд с последней пуговицы на своей перчатке на хозяина гостиницы, который сейчас почтительно кланялся, затем взглянул на вход, где неподвижно стояли два лакея и кучер, одетые в зеленые с золотом парадные ливреи.
Не обращая внимания на удивленные взгляды крестьян, кучер выступил вперед, низко поклонился Яну и прокашлялся.
И низким, полным значительности голосом передал послание герцога:
– Его светлость герцог Стэнхоуп приказал мне передать его сердечное приветствие маркизу Кенсингтону, и сказать, что он с большим нетерпением ожидает вас в Стэнхоуп Парке как можно скорее.
Приказав кучеру обратиться к Яну как к маркизу Кенсингтону, герцог только что объявил Торнтону и всем, находящимся в гостинице, что этот титул принадлежит сейчас и будет впредь принадлежать его внуку. Этот публичный жест превосходил все, чего ожидал Ян, и одновременно свидетельствовал о двух вещах: первое, дед не питал к нему злых чувств из-за того, что он неоднократно отвергал его предложения мира; второе, хитрый старик все еще обладал острым умом, чтобы почувствовать, что победа сейчас в его руках.
Это раздражало Яна, и, коротко кивнув кучеру, он прошел мимо глазевших на него крестьян, приподнимавших шапки перед человеком, который только что перед всеми признан наследником герцога.
