С усмешкой посмотрев на дядю, он объяснил:
– Леди Камерон – очень богатая молодая женщина, Дункан, если ты уже об этом не догадался.
Его тон намекал, что она на самом деле пресыщенный удовольствиями испорченный ребенок, любое желание которого выполняется армией слуг.
Элизабет сжалась, не уверенная, что оскорбление, которое почувствовала, было преднамеренным или даже явным, но священник пристально смотрел на племянника, как бы не одобряя если не содержание, то тон этого замечания."
"Ян ответил ему бесстрастным взглядом, но в душе был удивлен своим словесным выпадом и искренне недоволен собой за него.
Накануне он решил, что больше не будет проявлять никаких чувств к Элизабет, и это решение было окончательным. Поэтому для него могло быть безразлично, что она была избалованной пустой аристократкой. И все же он намеренно уколол ее только что, хотя Элизабет ничего такого не сделала. Более того, сидя за столом напротив него, она выглядела почти возмутительно очаровательной, с волосами, завязанными на затылке ярко-желтым бантом под цвет ее платья.
Ян так был сердит на себя, что потерял нить разговора.
– А в какие игры вы играли с братьями и сестрами? – спрашивал ее Дункан.
– У меня только один брат, и большую часть времени он был в школе или в Лондоне.
– Я думаю, однако, были еще дети по соседству, – предположил дружелюбно священник.
Она покачала головой, продолжая пить чай.
– Там только несколько домов, и ни в одном не было детей моего возраста. Видите ли, Хейвенхерст никогда как следует не орошался.
Мой отец считал, что не стоит на это тратить деньги, поэтому большинство наших арендаторов переехали на более плодородные земли.
– Кто же тогда составлял вам компанию?
– В основном слуги, – сказала Элизабет. – Однако мы великолепно проводили время.
– А сейчас? – спросил священник. – Как вы развлекаетесь там?
Дункан выспрашивал ее так подробно и так умело, что Элизабет отвечала, не выбирая слов и не раздумывая, какие выводы он может сделать позднее.
– Большую часть времени у меня занимают заботы об имении.
– Вы говорите так, как будто это доставляет вам удовольствие, – сказал он, улыбаясь.
– Да, – ответила Элизабет. – Очень большое. Хотите знать, – доверчиво сказала она, – что доставляет мне больше всего удовольствия?
– Не могу себе представить.
– Торговаться при покупке провизии и других припасов. Самое удивительное, но Бентнер, наш дворецкий, говорит, что я в этом – гений.
– Торговаться? – повторил Дункан в замешательстве.
