Ей также пришло в голову, что она могла бы пережить весь этот уик-энд и ничего плохого, кроме причиняющего легкую боль затянувшегося увлечения Яном Торнтоном, не случилось, если бы ее не застали с ним в оранжерее.
Оглядываясь назад, ей виделось, что за большую часть того, что случилось, следовало винить ее собственную наивность.
Каким-то образом от всего этого она почувствовала себя лучше, впервые за долгое время растворился бессильный гнев, который мучил ее почти два года, ей стало легко.
Элизабет взяла полотенце, затем застыла на месте, раздумывая, а не ищет ли она просто оправданий для этого человека.
Но зачем бы, размышляла она, медленно вытирая глиняные тарелки. Ответ заключался в том, что у нее просто сейчас было больше проблем, чем она могла справиться, и, избавившись от враждебного чувства к Яну Торнтону, ей будет легче их решить. Это выглядело так разумно и так правдоподобно, что Элизабет решила, что это должно быть правильно.
Когда все было вытерто и убрано, она вынесла воду, затем походила по дому, ища какое-нибудь занятие, чтобы отвлечься.
Поднялась наверх, распаковала письменные принадлежности и принесла их вниз на кухонный стол, чтобы написать Александре, но через несколько минут почувствовала себя слишком взволнованной, чтобы продолжать. На дворе было так хорошо, и по наступившей тишине она знала, что Ян закончил колоть дрова. Положив перо, вышла из дома, навестила в амбаре лошадей и, наконец, решила заняться большим участком, заросшим сорняками и пробивающимися сквозь них цветами позади дома, где когда-то был сад.
Она вернулась в дом, нашла пару старых мужских перчаток и полотенце под колени и снова вышла.
С безжалостной решительностью Элизабет выдергивала сорняки, которые душили храбрые маленькие анютины глазки, пробивающиеся к воздуху и свету. К тому времени, когда солнце стало лениво склоняться к закату, она избавилась от самых густых сорняков и выкопала несколько колокольчиков, посадив их ровными рядами в саду, чтобы в будущем их краски были видны самым наилучшим образом.
Временами Элизабет прекращала работу и, стоя с лопатой в руке, смотрела вниз в лежащую там долину, где сквозь деревья вилась тонкая ленточка ручья, сверкая голубизной. Иногда она видела быстрое движение руки Яна, когда тот забрасывал удочку. Иногда он просто стоял там, слегка расставив ноги, смотря на скалы на севере."
"День уже кончался, и она, не вставая с колен, выпрямилась и смотрела, как выглядят колокольчики, пересаженные ею.
