"
"Она засмеялась сквозь слезы, прерывисто вздохнула, все еще отказываясь посмотреть на него, и сказала:
– Меня удивляет, что вы совсем не сердитесь за это.
– Нет смысла плакать из-за подгоревшего бекона.
– Я плакала не из-за этого, – ответила она, чувствуя себя глупой и сбитой с толку.
Перед ее глазами появился белоснежный носовой платок, Элизабет взяла его и приложила к мокрым щекам.
– Тогда почему вы плакали?
Зажав в руке носовой платок, она смотрела прямо перед собой, ее взгляд сосредоточился на окружающих холмах, усыпанных колокольчиками и боярышником.
– Я плакала о моем собственном несоответствии и неумении управлять своей жизнью, – призналась Элизабет.
Слово «несоответствие» удивило Торнтона, и Ян подумал, что для пустой маленькой кокетки, какой он ее считал, у нее был исключительно богатый словарный запас. Элизабет посмотрела на него, и перед глазами Яна оказалась пара зеленых глаз изумительного цвета мокрых листьев. Слезы еще блестели на ее длинных темных ресницах, длинные волосы завязаны сзади, как у девочки, бантом, а лиф платья обрисовывал пышную грудь, она представляла собой картину очаровательной невинности и опьяняющей чувственности.
Ян оторвал взгляд от ее груди и резко сказал:
– Я пойду нарубить дров, чтобы вечером у нас был огонь. А потом собираюсь наловить рыбы на ужин. Полагаю, вы найдете себе развлечения на это время.
Удивленная его неожиданной резкостью, Элизабет кивнула и поднялась, подсознательно заметив, что он не предложил руку, чтобы помочь ей.
Ян уже уходил, но повернулся и добавил:
– Не пытайтесь убирать в доме. Джейк вернется еще до вечера с женщинами, которые и уберут.
После того, как он ушел, Элизабет вошла в дом в поисках какого-нибудь занятия, которое отвлекло бы ее от раздумий о своем положении и помогло бы израсходовать накопившуюся энергию. Решив, что наименьшее, что она может сделать, так это убрать беспорядок, оставшийся после приготовления завтрака, девушка занялась уборкой.
Отскребая яйца от почерневшей сковороды, она услышала ритмичные удары топора, раскалывающего дрова. Подняв руку, чтобы убрать со лба прядку волос, выглянула в окно и покраснела. Без всякого намека на стыдливость Ян Торнтон был обнажен до пояса, бронзовая спина переходила в узкие бедра. Когда он красивым движением взмахивал топором, описывая дугу, на его руках и плечах перекатывались мощные выпуклые мышцы.
