Мне ответила домработница и передала трубку Аделе. Мы вежливо поздоровались друг с другом. Она называла меня на «вы». Она подтвердила, что в издательстве не сомневаются, что книга будет иметь успех; кажется, они уже отправили мне договор.
– Договор? – переспросила я.
– Ну да, договор. Или вы уже связали себя обязательствами с другим издательством?
– Нет. Но я… Я даже ни разу не перечитала текст.
– Вы хотите сказать, что это первый вариант? И вы написали его вот так, на одном дыхании? – недоверчиво спросила она.
– Да.
– Уверяю вас, он вполне готов к публикации.
– Но мне надо еще над ним поработать!
– Доверьтесь мне и ничего в нем не меняйте. В нем есть искренность, органичность и тайна – все главные качества настоящей литературы."
"Она еще раз меня поздравила, хоть и не без иронии. И заметила – как будто я этого не знала, – что «Энеида» тоже не завершена. Она была уверена, что я давно пишу, и спросила, что еще у меня есть. Я призналась, что это моя первая попытка, чем изумила Аделе. «Талант и везенье!» – воскликнула она и объяснила, что в издательском плане возникла дыра, поэтому моя повесть не только произвела хорошее впечатление, но и пришлась как нельзя более кстати.
Книгу намеревались выпустить весной.
– Так скоро?
– Вы против?
Я поспешила сказать, что я только за.
Джильола, которая из-за своего прилавка слышала весь разговор, спросила с нескрываемым любопытством:
– Что случилось?
– Пока не знаю, – ответила я и быстро вышла на улицу.
Я бродила по кварталу, задыхаясь от обрушившегося на меня счастья.
Кровь стучала в висках. Я не собиралась отшивать Джиольолу, я и правда не до конца понимала, что происходит. Что у меня было в реальности? Несколько строчек в самом конце письма Пьетро и разговор по межгороду. Может, это какая-то иллюзия? И что такое договор? Мне что, заплатят какие-то деньги? У меня появятся какие-то права и обязанности? Или я навлеку на себя какие-то неприятности? Пройдет несколько дней, и выяснится, что они передумали и никакой книги не будет.
Те, кому понравился текст, прочитают его еще раз и решат, что он никуда не годится, а те, кто его не читал, рассорятся с теми, кто настаивает на публикации, и все вместе ополчатся против Аделе Айроты; сама Аделе Айрота изменит свое мнение, почувствует себя униженной, взвалит вину за свои неприятности на меня и убедит сына со мной расстаться. Я как раз проходила мимо нашей старой библиотеки: давненько я туда не заглядывала. Я толкнула дверь.
