Но она уже встала и бродила по дому в тапках и ночной сорочке, сердитая и хмурая. Мать гнала ее назад в постель, но та лишь сердито отмахивалась. Пинучча подвела меня к детской кроватке и мрачно проговорила: «Конечно, разве я могу что-нибудь хорошее сделать? Ты только посмотри, какой урод. Не то что на руки брать, на него и смотреть-то противно». Мария, стоя на пороге комнаты, пробормотала себе под нос, словно заклиная дочь одуматься: «Пина, да что ты такое говоришь! Он у нас красавчик!» Пинуччу ее слова только больше раззадорили.
«А я говорю: урод, – с ненавистью в голосе произнесла она. – Урод, как Рино, даже хуже. У них в семье одни уроды!» Она перевела дух и вдруг со слезами на глазах запричитала: «Дура я, дура, за кого я замуж вышла? Молодая идиотка, о чем я только думала? А теперь все смотрите, какого я урода родила! У него даже нос приплюснутый, как у Лины». И тут же, без перехода, принялась на чем свет костерить золовку."
"От нее я узнала, что Лила, эта потаскуха, уже две недели командует магазином на пьяцца Мартири.
Джильоле пришлось уступить и вернуться в бар-кондитерскую братьев Солара. Ей самой нечего было возразить, потому что она теперь привязана к ребенку, и неизвестно, как надолго. Одним словом, все это проглотили, включая Стефано, впрочем, от него она ничего другого и не ждала. А Лила что ни день выкидывает новые номера: идет на работу, а наряжается, как на бал; если муж не может отвезти ее на машине, просит – ни стыда, ни совести! – Микеле, и тот ее везет; купила две дорогущие картины, на которых намалевано невесть что, и повесила в магазине – спрашивается, за каким чертом? Еще накупила кучу книг и расставила на полках вместо обуви.
Превратила магазин в какую-то гостиную: диваны, кресла, пуфы, а на столик водрузила хрустальную вазочку, полную дорогущих шоколадных конфет, дескать, угощайтесь, дорогие покупатели, за это денег не берем. Одним словом, она вела себя не как продавщица, которую поставили нюхать потные ноги клиентов, а как хозяйка собственного замка.
– Но это еще не все, – добавила Пинучча. – Знаешь, что еще она учудила?
– Что?
– Ты хоть в курсе, что сделал Марчелло Солара?
– Нет.
– Помнишь ботинки, которые Рино со Стефано подарили ему перед свадьбой?
– Те, которые сшили по рисунку Лины?
– Да. Дрянь, а не ботинки. Рино говорит, они промокают.
– И что же?
Пина принялась излагать мне запутанную историю, в которой фигурировали деньги, вероломство, обман и долги. На самом деле произошло следующее.
