Конечно, особой любви к мужу она не выказывала – даже та нежность, что я изредка наблюдала в ней по отношению к Стефано, пока он за ней ухаживал, исчезла; за ужином она подкалывала его, что он слишком жадно ест и слишком много пьет, но все же мне было очевидно, что между ними установилась некоторая, пусть непрочная, гармония. Когда он, отпустив пару прозрачных намеков, позвал ее в спальню, Лила без лишних споров последовала за ним, подчиняясь долгу. В отличие от Рино и Пинуччи она не демонстрировала горячих чувств к Стефано, но и показного сопротивления больше не проявляла.
До поздней ночи до меня из-за стенки доносились звуки, издаваемые обеими парочками: смех, хлопанье дверей, шум льющейся воды… Наконец я заснула.
В воскресенье я позавтракала с Нунцией и до десяти часов ждала, чтобы кто-нибудь из них появился, не дождалась и ушла на пляж. Там я просидела до полудня, но ко мне так никто и не присоединился, и я побрела домой. Нунция сказала, что все уехали кататься на мотороллерах и велели к обеду их не ждать.
Вернулись они около трех – в легком подпитии, чуть обгоревшие, загорелые, переполненные впечатлениями от Казамиччолы, Лакко-Амено и Форио. Лина с Пинуччей хитро переглядывались, то и дело косясь на меня.
– Лену! – наконец не выдержала Пинучча. – Ну-ка, угадай, что случилось.
– Что же?
– На пляже мы встретили Нино, – сказала Лила.
Мое сердце пропустило удар.
– А.
– Плавает он просто потрясающе, – восхищенно произнесла Пинучча, делая в воздухе движения руками.
– Симпатичный парень, – заметил Рино.
– Интересовался производством обуви.
– Он дружит с сыном Соккаво, владельца колбасной фабрики в Сан-Джованни-а-Тедуччо; я беру у них мортаделлу, – добавил Стефано.
– Вот уж у кого денег навалом, – вмешался Рино.
– Бросай ты этого студента, Лену, у него ни гроша за душой. Переключайся лучше на его дружка, и то толку больше будет, – посоветовал Стефано."
"Они еще немного поупражнялись в остроумии («Вот увидите, Лену будет богаче нас всех», «Такие тихони, они всегда себе на уме»…) и снова разошлись по спальням.
Я чувствовала себя ужасно. Они виделись с Нино, купались и болтали с ним, и все – без меня. Я надела свое лучшее платье, то самое, сшитое к свадьбе, хотя в нем было слишком жарко, тщательно расчесала выгоревшие на солнце и ставшие еще светлее волосы и сказала Нунции, что пойду прогуляться.
Я пешком дошла до Форио. Этот долгий путь – в одиночестве, под палящим солнцем, навстречу неизвестности – усилил мои тревоги.
