А у меня стараниями матушки Геллы собралось много книг о флоре нашей империи.
– Ваша кожа стала сияющей, – задумчиво протянула сестра Изира. – А раньше вам разве не предлагали мази?
И осеклась, поняв, какую глупость спросила. Видимо, она позабыла о моем прежнем положении в пансионате, когда во времена еженедельных пребываний в лазарете Бледной Моли могли предложить только розги. Но правда в том, что этим кремом я пользовалась практически всю свою жизнь, а результата не было. Тогда почему сейчас он начал действовать? Не иначе это желание Викки и ее неуемная вера в целительские свойства мази сотворили чудеса.
С одной стороны, я боялась того, что вскоре увижу в зеркале, а с другой, радовалась, что мое уродство не останется навсегда.
– Вы невероятно щедры, леди Виктория, – похвалила подругу сестра Антония.
Викки покраснела как маков цвет.
– Интересно, откуда у пансионерки такой дорогой крем? – ни к кому конкретно не обращаясь, выдала сестра Изира.
Мы все, не сговариваясь, посмотрели на лекаря как на дуру.
– Что такое? – смутилась она.
– Сестра, – мягко дотронулась до локтя женщины сестра Антония, – покровители никогда не откажут в маленькой просьбе своих подопечных.
– Тогда это не заслуга леди Виктории, – почему-то нахмурилась лекарь. – Леди Инари следует благодарить…
– Не следует, – резко перебила я женщину. – Пожалуйста, давайте не будем обсуждать мою внешность. Эта тема не для благородных леди, а больше подходит рыночным торговкам, вам так не кажется? – И мило улыбнулась им.
В мою руку впились ноготки Виктории. Она посчитала мои слова грубейшей ошибкой. Но, несмотря на это, ни одна из сестер Ордена Магнолии не сделала мне замечания.
Они обе отодвинули шторы, каждая со своей стороны, и предпочли смотреть в окно, нежели общаться с пансионерками. Меня полностью устраивало такое положение.
Мерный стук колес изредка прерывался потряхиванием, когда лошадки набирали прыть, а кучер останавливал их, не давая скользить по оледеневшей дороге."
"Я сама не заметила, как уснула.
Мне опять снился кошмар. Я убегала от незнакомца, сердце отчаянно билось в груди. Вновь слетела шляпка, вот только теперь я была не в переулке и на дворе был разгар дня. Я все отчетливей видела окружающее меня пространство, различала каменную дорогу, лавки с красивыми вывесками, людей, снующих вокруг. Пробегая мимо одной из них, я боковым зрением увидела себя в отражении окна и резко остановилась. Я была маленькой девочкой, примерно пяти-шести лет.
