Итак, у нас в голове может быть представление о том, что шимпанзе или наша собака думает и чего хочет (“Мне кажется, Фидо хочет поиграть в мяч”), но вот шимпанзе или собака имеют ли какие-то представления о наших убеждениях и желаниях? (“Задумывается ли Фидо хоть на мгновение, что мне уже надоело кидать ему мяч?”) Представляют ли шимпанзе, что в головах у их собратьев? Понимают ли, что у других есть мысли, убеждения и желания, а также некое примитивное представление о том, кто они сами такие? Здесь, как и в случае с любым научным прорывом, самую важную роль играла неординарность вопроса.
Это еще одна отличительная черта Примака. Дейв обладает редкой способностью ставить проблему с ног на голову. Вопрос о том, может ли животное иметь некие представления о людях (или о чем-либо еще) именно это и сделал. Он изменил наш взгляд в принципе и породил огромное количество исследований на животных и детях, а также работ по различным неврологическим синдромам. И хотя в научной литературе об исследованиях на животных продолжается полемика о способностях шимпанзе, орангутанов или собак, очевидно, что у них модель психического состояния не слишком развита, уж точно не как у людей.
Так что неудивительно, что этот вопрос оказал на меня огромное влияние, изменив мой взгляд на различные проблемы на следующей стадии экспериментов.
“Пикник” со Стивом АлленомОдин из аспектов работы в университете, в отличие от медицинских школ или мест, подобных Калтеху, – необходимость вести занятия у студентов. Кто-то хорош в этом и преподает по-настоящему замечательно, а кто-то плох и ведет занятия занудно.
Есть и другая группа – люди, считающие, что преподавание отнимает слишком много времени, которое лучше было бы потратить на исследования. Я отношусь к последней. Это правда, что, когда учишь кого-то, сам начинаешь глубже разбираться в теме, особенно если раньше не слишком-то ею интересовался (причем, когда человек занимается какой-то конкретной областью исследований, большинство тем для него именно такие)."
"Как только я получил новую должность, к моим обязанностям добавилось чтение вводного курса психологии.
Почти тысяча студентов собиралась на занятия три раза в неделю в самой большой аудитории университета, Кэмпбелл-холле. Когда число слушателей так велико, лектору просто необходимо уметь управлять толпой и заинтересовать ее. В общем, нужно, чтобы у обучающихся сохранялись интерес и мотивация, и в то же время их надо развлекать. Заниматься этим трижды в неделю было изнурительно.
