Оно каким-то образом останавливало речь левого полушария, подавая ему какой-то знак, вроде кивка головой или пожатия плечами. Изворотливое левое полушарие понимало подсказку, которую считывало во время первых попыток с ошибочным ответом, и меняло свой ответ на единственный альтернативный! И все это происходило в мгновение ока.
Мне хотелось изучить эту стратегию самоподсказывания подробнее. В каком-то смысле такого рода самоподсказывание происходило вне мозга. Пациенты разучивали стратегии, сходные с теми, что применяются в танго, то есть одна сторона тела постукивала другой, чтобы обеспечить коммуникацию между двумя половинами мозга.
Это могло выглядеть так, будто два отдельных полушария объединены внутренними связями и взаимодействиями, но на самом деле коммуникация между ними осуществлялась благодаря внешним сигналам. Мы также начали размышлять над тем, имеет ли тут место самоподсказывание, происходящее внутри мозга. В конце концов, хирургическая операция разъединила только когнитивную и сенсорную системы, расположенные в коре.
Оставалось еще множество способов, которыми одно полушарие могло связаться с другим, – замысловатые, окольные пути, проходящие через неповрежденные подкорковые структуры мозга. И, как я упомянул выше, мы интересовались более деликатными проявлениями психической деятельности, такими как эмоции. Казалось, что эксперименты на обезьянах могут помочь нам прояснить вопрос с эмоциями.
Так что, в духе Калтеха, мы взяли и провели нужные эксперименты. Это потребовало конструирования более специализированных устройств для тестирования, большего числа животных и оттачивания моих собственных хирургических навыков.
Мы относились к хирургическим процедурам очень серьезно и тщательно их планировали. Мы все тренировались, сначала присутствуя на операциях, выполняемых опытными сотрудниками лаборатории. Мне повезло, поскольку высококвалифицированный хирург Джованни Берлуччи, приехавший к нам на время из Пизы, разрешил мне присутствовать на его операциях. Сперри тоже был потрясающим хирургом.
Однажды, когда я наблюдал за ним в сложный и ответственный момент операции, он сосредоточенно посмотрел в операционный микроскоп и тихо сказал: “Не вижу передней комиссуры”. Я подался вперед, чтобы лучше его слышать, и задел стол, на что он спокойно заметил: “А, вот она”. Всегда невозмутим."
"В рамках этого эксперимента обезьянам, как только они оправлялись после операции, надевали очки с одной красной линзой, а другой – синей.
