Музыканты находятся в жестких временны́х и пространственных рамках – каждый из них должен играть ту же мелодию в том же темпе на своем инструменте, извлекая из него звуки с помощью определенных частей тела. Причем игра в симфоническом оркестре требует слаженной работы всех музыкантов, даже если не видно признаков непосредственной связи между ними. Ключ к успеху, по-видимому, именно в согласованности действий всех локальных процессоров, каждый из которых выполняет свои функции на своем месте. Дирижер стоит за пультом, работая с оркестром, а как работает мозг?"
"Вместе с тем аналогия с оркестром согласуется с удобной линейной моделью, с тезисом о наличии командного пункта, откуда направляется работа всех прочих элементов.
Чего-то очень важного в этой метафоре не хватает. Но потом я посмотрел видео с Леонардом Бернстайном – он величественно стоял перед оркестром, словно и не дирижируя вовсе. Его руки не двигались, музыканты делали свое дело, а он просто подбадривал их мимикой. Локальные процессоры – модули – включались и давали о себе знать ровно тогда и так, когда и как требовалось.
Бернстайн не руководил игрой оркестра, а наслаждался ею. Что за чертовщина? Он вообще ничем не управлял. Оркестр играл совершенно самостоятельно! Но что-то же должно было происходить – так что именно? Выглядело все так, будто и впрямь действовало что-то вроде “местных слухов” – частных переговоров. Музыканты работали по отдельности, как детали часового механизма, осуществлялись только локальные взаимодействия, выполнялись локальные команды.
После моего выступления состоялся ужин, и за коктейлями Тед Абель, удивительно талантливый ученый, который занимается молекулярной нейробиологией, поведал мне, что он еще и кларнетист и играл во многих оркестрах. “Знаете, хотя дирижер и стоит прямо перед вами, самое главное – какие подсказки дают друг другу сами музыканты. Если взять кларнет, то легкие повороты головы и туловища вправо и влево во время игры подсказывают вашим коллегам, куда вы клоните. Будто вы что-то кому-то шепнули на ухо”, – сказал он.
Эта метафора заставляет задуматься о том, что прежняя теория последовательной передачи информации в мозге, возможно, изначально неверна. Может ли быть, что мозг действительно организован подобно старинной почтовой службе, когда корреспонденцию доставляли на почтовых лошадях с одной станции на другую и так до пункта назначения? Не думаю. Да, связи играют важную роль, и на этом держится вся история расщепления мозга.
