Полушария его мозга взаимодействовали полноценно. После рассечения задней части мозолистого тела мы с Джеффом и Джоном Сидтисом, членом моей великолепной команды постдоков, протестировали Дж. У. снова.
Уилсон довел рассечение примерно до середины мозолистого тела, так что разрез заканчивался чуть ближе к переднему отделу, чем у обоих пациентов, о которых шла речь выше. По результатам наших стандартных тестов с самой тщательной проверкой каждой модальности выходило, что никакой коммуникации между полушариями у Дж.
У. нет. Это было удивительно, ведь мы знали, что вся передняя часть его мозолистого тела сохранена в целости. Поскольку рассечение задней части явно привело к синдрому полного расщепления мозга (как мы это тогда понимали), возник вопрос: а какая же информация передается передней зоной? Чем занимаются все эти сто миллионов нейронов, чьи отростки находятся в передней части мозолистого тела? Сидтис и Хольцман продолжали биться над этой проблемой.
Мы провели обычные тесты с высвечиванием простых картинок в каждом поле зрения и выяснили, что объект, показанный левому полушарию, Дж.
У. способен назвать, а то, что видит правое полушарие, – нет. Тогда мы спросили себя, не может ли он воспользоваться каким-либо иным способом обмена информацией. Мы стали предъявлять в каждом поле зрения свой стимул. Левое полушарие видело слово “солнце”, а правое – черно-белое графическое изображение светофора. Мы задали Дж. У. простой вопрос: “Что вы видели?” Далее состоялся примерно такой диалог (видео 12):
Майкл Газзанига (М.
Г.): Что вы видели?
Дж. У.: Справа слово “солнце”, а слева какую-то картинку. Не знаю, что это, не могу сказать. Хочу, но не могу. Я не понимаю, что это такое.
М. Г.: А с чем это хотя бы связано?
Дж. У.: Этого я тоже не знаю. Справа слово “солнце”, а слева что-то нарисовано… понятия не имею что. Картинка стоит прямо перед глазами, но сказать, что на ней, не могу.
М. Г.: Это имеет отношение к самолетам?
Дж. У.: Нет.
М. Г.: А к машинам?
Дж.
У.: Да (кивает). По-моему… это какой-то инструмент или что-нибудь… Не знаю, что это, и не могу это назвать. Ужасно.
М. Г.: Какие-нибудь цвета с этим ассоциируются?
Дж. У.: Да, красный, желтый… светофор?
М. Г.: Верно[164]."
"Тайны передней части мозолистого тела начинали раскрываться. Правое полушарие как-то передавало в свои более “сознательные”, передние отделы информацию о более, как мы считали, абстрактных свойствах графических изображений.
