Я воодушевился и твердо вознамерился повсюду брать с собой камеру, чтобы снимать эпизоды для своего фильма. Немного позже я действительно поехал в Париж с камерой, установил ее в номере “Хилтона” и распахнул окно. Настроив камеру на автоматический режим, я заснял себя перед окном на фоне Эйфелевой башни и решил, что обрел вторую профессию.
Боже мой, все мы иногда совершаем сумасшедшие поступки. Запечатлев подъем на Эйфелеву башню и обойдя с камерой пол-Парижа, я вернулся домой с богатым киноматериалом.
Я предвкушал, как наконец-то получу проявленные пленки, заряжу проектор, сяду в кресло и буду смаковать плоды своего искусства. Скажу лишь, что мои веселые приключения в кинематографе тут же и закончились. Из провальных сцен больше всего мне нравится та, где я стою у окна в отеле. Камера воспринимала яркий свет парижского неба, поэтому фигура на переднем плане выглядела как человек, проходящий по программе защиты свидетелей. Конечно, всегда хочется найти и положительные моменты.
Стив в халате смотрелся потрясающе.
Новые пациенты, новые открытия, новые идеиТем временем комплектовалась исследовательская группа под новые темы в области расщепления мозга. Главным ее организатором была Гейл Рисс, вскоре присоединились и другие. Кроме того, я разрабатывал свою нью-йоркскую программу экспериментов с обезьянами, привлекая и новых студентов, в том числе Ричарда Накамуру, впоследствии ставшего заместителем директора Национального института психического здоровья.
Мы упорно искали ответ на вопрос, действительно ли одно полушарие так же эффективно, как два. Ричард, добродушный любитель сигар, предпочитал заниматься обезьянами. Джо Леду, напротив, терял интерес к изысканиям в животном мире, и я мобилизовал его на работу с людьми.
Команда по изучению расщепленного мозга работала не покладая рук, но результаты не впечатляли. Первая группа пациентов оказалась непростой. Как следовало из нейрохирургических отчетов (и мы приняли это на веру), мозолистое тело у большинства было перерезано полностью, однако многочисленные нейропсихологические тесты ясно показали, что рассечение полным не было.
Мы решили, что обнаружили интересный факт, и лишь позже узнали, что отчеты были некорректные. В отличие от калифорнийских пациентов, которым рассекли как мозолистое тело, так и переднюю комиссуру, в этой новой группе передняя комиссура однозначно сохранилась неповрежденной.
