Улыбка получилась ядовитой, безумной, предупреждающей о страшной опасности, исходившей от ее обладателя. Он сделал шаг назад, поражаясь, как точно застывшее выражение лица передает его настроение. Чудовищно трещит голова. Запястье снова коснулось запястья - ничего. Ничего. НИ-ЧЕ-ГО. Чарли с ненавистью впечатал кулак в зеркало, которое тут же покрылось мелкими трещинами, но не рассыпалось. На темно-синий пол упали три капли крови, потом еще. Чарли громко выругался и залез под душ. Через двадцать минут он уже стучался в дверь комнаты сестры.
- Чарлик, - Тара слабо улыбнулась, она была рада видеть брата. Она его любила, растила его и никогда бы не бросила. Всегда заботилась и переживала, но в настоящий момент ничем не могла помочь, - женщина была на четвертом месяце беременности.
- Тара, - Чарли зашел в комнату, - я тебя просил не искать меня. Зачем ты вчера приехала? – спросил он строго и раздраженно.
- Все были заняты, а Марго наотрез отказалась ехать одна. Все нормально, я же всего лишь вела машину, - Тара почему-то начала оправдываться.
С тех пор, как Чарли вернулся, они как будто поменялись ролям. Мужчина, стоящий сейчас перед ней казался ей старшим братом, хотя разница в двенадцать лет говорила не в его пользу. Тара старалась не смотреть ему в глаза, она боялась увидеть в них ту самую безысходность, которая прослеживалась теперь во всех его поступках.
- Ты же знаешь, тебе нельзя находиться в заведениях, где я бываю. Это опасно. Тара, поклянись, что ты больше никогда не пойдешь меня искать, - его прямой, буравящий взгляд не оставлял ни единой возможности уйти от разговора.
- Чарлик, - грустно произнесла она, машинально заплетая косу из длинных темных волос. Таре было сложно поверить, что человек может настолько кардинально измениться. Разумеется, это произошло не сразу, постепенно. Каждые полгода в Чарли что-то менялось, что-то неуловимое, в результате превратившее его в обреченного социопата. Сейчас перед ней стоял чужой, совершенно незнакомый человек.
Она боялась его. Она боялась своего Чарлика?! Бред. Но эти глаза... Холодные пустые дыры на худом лице, будто весь мир стал безразличен. Тара попыталась погладить брата по голове, но тот резко отстранился, не допуская контакта.
- Скоро у тебя родится дочь, ты должна забыть об опеке надо мной. Мне двадцать шесть лет, а того, что я пережил, хватит на два поколения, ты прекрасно знаешь это. Ты все знаешь.
