Нет, можно было бы, конечно, ответить: «Ой, да мне просто перегрызли горло, кровь из артерии случайно попала на платье. Но это ничего страшного, ведь после смерти я вновь ожила!», но, боюсь, тетя бы такого юмора не оценила. И тем более бы не поверила в правдивость этих слов.
Ой, точно. Может, я — зомби? Ну а что? Умерла? Умерла. Снова ожила? Ожила. Значит зомби.
— Ааа. Ну, слава Богу. Ты меня прям напугала, — Элис облегченно выдохнула.
Серьезно? Элис правда испугалась за меня? Мне казалось, что ей глубоко наплевать на меня.
Но, кажется, я сильно ошибалась.
— Конечно, — ответила тетя, — Возьми, что тебе нужно и переоденься в своей комнате.
— Спасибо, — тихо ответила я и крепко обняла тетю.
— Ну что ты, — улыбнулась она и обняла меня в ответ. — Ты всегда можешь прийти сюда, если тебе вдруг что-то понадобится.
Кажется, я не умею разбираться в людях.
Прожив с тетей несколько лет, я ошибочно полагала, что она ко мне равнодушна. Но сейчас я поняла, что это вовсе не так.
А Шейн, которого я почти сразу посчитала за хорошего, заботливого и доброго парня, оказался настоящим гадом и лжецом.
Не разбираюсь в людях.
Верно Шейн тогда сказал, что я немножко непроницательна. Вот только ни немножко. А совсем.
Черт! Даже сейчас о нем вспоминаю!
Забудь, Кэс, забудь! Он для тебя мертв. Как и ты для него.
Я взяла из кладовой две коробки и поднялась наверх.
Родная комната, моя. Такая опустошенная. Как и моя душа.
Открыв одну из коробок, я достала первое попавшееся платье и надела.
Постояв еще пару минут в своей бывшей комнате, я забрала коробки вместе с испорченным платьем и спустилась вниз.
— Еще раз спасибо, тетя, — искренне поблагодарила я и улыбнулась. — А вот это, пожалуй, в мусор, — я открыла шкафчик под раковиной и закинула в контейнер свое окровавленное платье.
— Заходи в гости, будем рады тебя видеть, — ответила Элис на прощание.
Мы попрощались, и я вышла на улицу.
— Теперь можем идти, — оповестила я родителей.
Спустя полчаса неспешной дороги, мы пришли в дом моих новообъявленных родителей. Свет, конечно же, не работал. Оно и было понятно, электричество ведь давно отключили за неуплату. Все-таки двадцать один год прошел. Странно, что сам дом еще не снесли."
"В сиянии уличных фонарей, бьющем в незашторенные окна, можно было с легкостью разглядеть паутину, которой покрылись за эти годы все углы дома.
