Слава Богу!
В полном безмолвии он усадил меня обратно в машину и сел за руль.
— Шейн, пожалуйста! — перешла на крик. — Постой минуту!
Но он меня будто не слышал, и провернул ключ зажигания.
— Да стой же ты! — не сдержалась я и стала бить кулаками Шейна по плечу.
Конечно, я вовсе и не хотела сделать ему больно, а лишь обратить на себя внимание. Да и с моей силой, удары могли принести ему не более, чем дискомфорт.
И я добилась своего. Шейн заглушил мотор и медленно повернул голову на меня. Глаза его казались пустыми, тогда как мимика и напряженность мышц определенно отражали злость.
— Ответь, что с тобой происходит?! — всхлипывала я. — Почему ты так поступаешь со мной? В чем я виновата, что ты так злишься на меня? Я всего лишь вышла на улицу, а он… — я тут же осеклась, увидев, как желваки вздулись на его щеках, а руки крепко вцепились в руль. — Это что, кровь?! — вскрикнула я, заметив его окровавленные костяшки.
— Не плачь. Я злюсь не на тебя, — тихо ответил он. — Я злюсь только на себя.
— Что? Причем тут ты? В чем может быть твоя вина? — с полным непониманием спросила я.
— Потому, что оставил тебя одну. И потому, что из-за чертовой репутации не размазал этого урода по стенке! — он все больше и больше повышал голос.
— Шейн, прошу, хватит, — я коснулась его руки, и его прежде потухшие глаза вдруг вспыхнули огнями, словно я включила какую-то лампочку, а вместе с ней и нормального Шейна. — Ты злишься на него, но делаешь хуже только себе.
И почему-то срываешься на меня.
— Прости меня, — злость на его лице моментально превратилась в сострадание.
Он провел пальцем по моей щеке, вытирая слезы.
— У меня и в мыслях не было срываться на тебя, или заставлять думать, что ты в чем-то виновата. Умоляю, прости меня. Я просто так разозлился… Все, чего я хотел, это воздать этой сволочи по заслугам, но…
— Так ты ничего с ним не сделал? — с надеждой спросила я, ведь прекрасно понимала, что это больше навредит Шейну, чем этому подонку.
— Пару раз дал ему под дых. И все.
— А что с твоей рукой? — вновь спросила я.
— Мне нужно было выпустить пар. А дерево не подаст на меня иск в суд.
Я облегченно выдохнула.
— Кэсси, умоляю, прости. Я больше никогда не оставлю тебя одну, — он притянул меня к себе и обнял так крепко, что даже дышать стало трудно.
— Тебе незачем просить прощения, — сдавленным голосом ответила я. — Ты не можешь быть со мной двадцать четыре часа в сутки.
