Мы стояли над пропастью, взявшись за руки и не сводя пристальных взглядов со статуи богини жизни и смерти. Некоторое время ничего не происходило, и когда я уже думала, что ждать больше нечего, полыхнуло снова – на этот раз тьмой.
Я снова испугалась, но Данте сжал мою руку крепче, и я благодарно ему улыбнулась. Дальше все повторилось в точности, с той только разницей, что по Завесе разбежалась темно-огненная рябь. В этот миг я ощутила небывалое единение с Данте. Куда большее, чем когда бы то ни было.
Боль пришла запоздало, заставив поморщиться.
– Ай! – я попыталась отнять свою руку.
Генерал выпустил ее и осторожно перехватил мои запястья и развернул ладонями вверх.
– У тебя кровь!
– Мозоли натерла, – заметила я смущенно.
Уж больно нежные были руки у Элении. Еще после нескольких выдернутых сорняков, я поранилась, но пребывая в состоянии сродни трансу, не обратила на это внимания.
Данте поочередно поцеловал каждую мою ладошку, подул на них.
– Покажи-ка свои! – потребовала я.
У него тоже хватало мозолей, а правую ладонь пересекла глубокая царапина, из которой сочилась кровь.
– Вот же мы работнички! – рассмеялась я, а затем по наитию прикрыла глаза, представив, что я волшебник-лекарь, и приказала ране затянуться.
Погладила мужскую ладонь кончиками пальцев, чувствуя приятное покалывание, и услышала удивленный вздох генерала. У меня получилось! Правая рука теперь была абсолютно здорова: мозолей не осталось, а о ране, которая только что кровоточила, напоминали лишь засохшие бурые пятна.
– Только посвященные жрицы Геретты могут как исцелить, так и заставить остановиться сердце, – пораженно заметил Данте. – Но они живут при храмах, прячут лица и уж точно не рожают детей.
– Н-не знаю, как это вышло…
– Богиня благоволит тебе, Эления. Похоже, и мне тоже.
– Но это ведь хорошо?
– Хорошо. Только теперь наша жизнь круто изменится.
– В каком это смысле? – насторожилась я.
– Теперь я хранитель Завесы и связан с ней на всю жизнь. Я не смогу покидать Запределье надолго.
А ты… Похоже, ты моя хранительница Эления. Наши судьбы теперь связаны дважды, и неважно, любим мы друг друга при этом, или ненавидим…
От этих его слов меня обдало жаром. Я подняла голову и внимательно посмотрела на генерала, который не сводил глаз с полыхающей оранжевым золотом магической пелены.
– Данте, мне не по себе…
Он осторожно провел по моей щеке костяшками пальцев.
– Эления, я просто честен с тобой и хочу, чтобы ты понимала, что будет дальше.
