"
"– Эления деточка, ты почему еще не спишь? Круги под глазами появятся! А вы, лэрд генерал, куда смотрите? Ваша будущая жена и так встает по нескольку раз за ночь к ребеночку, себя не бережет! Вы бы уж как-то проконтролировали…
И правда, пришла пора ложиться. Время – уже за полночь. Мы дружно поднялись с места.
– Не хочу ночевать без тебя, – прошептала я, понимая, что привыкла спать с Данте в одной постели за время, что мы провели в Волчьем Логове.
Данте подхватил меня за талию, разворачивая в противоположном от дилижанса направлении, и повел прямиком к одному из шалашей, которые построили волки.
– Да-да, можете мой занять, – запоздало предложил Ульрих.
– Эления, да как же это… – попыталась возмутиться Анисья нам вслед. – Не положено же!
– Няня, ты же сама говорила, что в дороге можно, – припомнила ей я, обернувшись через плечо, и улыбнулась Данте.
Дракон, словно повинуясь порыву, наклонившись, поцеловал меня в губы. Ахнула нянюшка, явно собираясь прочитать мне мораль.
– Дражайшая Анисья, позвольте, я провожу вас в опочивальню!
Ульрих тут же потянул ее к дилижансу.
– Уймись, охальник! Я напишу твоей матери и все расскажу! Далила – достойная женщина, и в кого только ты такой уродился? – бормотала Анисья, пока оборотень настойчиво вел ее прочь под локоток.
– В отца, конечно же. Я весь в отца.
Ульрих обернулся и подмигнул нам. Глаза его полыхнули звериным оранжевым светом – словно в них плясали отблески костра.
– Это же шалаш Ульриха, да? – поинтересовалась я у Данте, когда мы остановились.
– Угу.
– А где он будет спать?
– Под дилижансом, например. Поближе к своей ненаглядной Белочке. – Генерал усмехнулся.
Внутри шалаша оказалось на удивление уютно. Пахло хвоей, а пол был застелен сеном и накрыт звериными шкурами, поверх которых было уложено покрывало. Рядом возвышалась стопка одеял и ждала пара подушек.
– О! Похоже, оборотни любят комфорт, – восхитилась я.
Удобно устроившись в объятиях генерала, я прижала к себе сыночка. Хоть и стоял разгар лета, но ночь сегодня выдалась прохладной, и я боялась, что к утру температура упадет еще сильнее.
Сон долго не шел. Я лежала, прислушиваясь к ночной жизни – лес был богат на причудливые звуки. То мне казалось, что кто-то стонет, то как будто плакала женщина. А порой раздавались такие жуткие и ни на что не похожие вопли, что даже и не поймешь, кто может так погано орать.
Сашка тревожился, похныкивал. Я плотнее прижимала его к себе успокаивая, и, в свою очередь, жалась к Данте.
