Я привыкла быть Эленией, да и у других не будет вопросов.
Дракон кивнул и сказал:
– Ты права. Лучше, чтобы, кроме меня, никто не узнал твой секрет.
Теперь кивнула я.
– Данте, я твоя истинная, или она… Кто из нас?
– Ты – истинная. Только ты. Двоих не бывает, – твердо ответил Данте, поставив точку в этом вопросе.
Глава 30
Решив, что Ульрих и его оборотни справятся с поимкой Белки, мы продолжили наш откровенный разговор.
– Наш сын был зачат под действием Сердце Рады? – уточнила я.
– Да. Когда артефакт активен, дракон не может отказаться от близости.
Не важно, истинная рядом с ним, или нет. Даже если это будет страшная старая карга, или больная всеми мыслимыми и немыслимыми болезнями работница портового борделя, все равно не устоишь.
– Ужасная вещь этот ваш артефакт! – Содрогнулась я, уже зная, что на женщину эта штуковина не действует вовсе. И добавила: – Дважды ужасная!
– Пожалуй. – Дракон невесело усмехнулся. – У Элении не было шансов уйти невинной. Но в ту ночь я не сделал ничего такого, чего бы стоило стыдиться.
Клянусь! Ты… Она не страдала. Совсем наоборот, – выбрал он нейтральную формулировку для описания произошедшего.
Я покраснела, вспомнив, как генерал умеет доставлять удовольствие, а он продолжил:
– Когда я очнулся, не понимал, как оказался в борделе. Не знал, с кем провел ночь. И про Сердце Рады тоже не помнил, пока меня не обвинили в его похищении! Лишь позже, когда все-таки вспомнил тебя… Элению, стал искать и заподозрил неладное.
Когда вернулся в бордель, чтобы допросить хозяйку и тамошних обитателей, обнаружил только пепелище. Заведение спалили вместе с теми, кто там работал и мог стать невольным свидетелем.
– Кошмар! А хозяйка? Ее тоже… того?
– Да. Обставили все так, будто ее ограбили и убили во время побега, но я уверен, что все было подстроено.
Слушая генерала, я все сильнее проникалась своей догадкой.
– Данте, это ведь король хотел забрать нашего сына! Подложил тебе невинную девушку из хорошего рода, чтобы зачала.
Значит, ему было не все равно, кто выносит и родит ребенка, потому что его изначально планировали забрать. А от меня… То есть, от настоящей Элении – избавиться! Ее посчитали бессловесной тварью. Сумасшедшей, которой все равно никто не поверит. Поэтому мачеха так испугалась, когда роды начались прежде времени. Грозилась, что убьет повитуху, если с малышом что-нибудь случится, а на меня… На Элению ей было плевать!
Данте обнял меня крепче.
