– Нас же увидят!
– Ты только этого боишься, малышка? – одарил он меня наглой усмешкой и втащил в пустую женскую раздевалку, прижал к жестяному шкафчику и стал жадно осматривать мое тело в майке и лосинах. От этого взгляда стало нечем дышать, воздух плотным комком застрял в горле, сердце стучало на разрыв.
– Зачем вы меня преследуете? Что вам от меня нужно?
– Глупышка, разве ты еще не догадалась? Может, освежить твою память? – коварно улыбнулся он, сверкая белыми зубами.
– Разве ты не хочешь продолжения?
– Хочу, чтобы меня оставили в покое! Оба!
– Ты же знаешь, что это невозможно, – жестко сказал он, продолжая вдавливать меня в жестяной ящик. Он ничего особенного пока не делал, но я уже вся горела, помимо воли отзывалась на само его присутствие, льнула к мужскому телу в предвкушении новых ласк. Между ног пульсировало. Мое чертово предательское тело словно взывало к нему… К ним. Господи, ну зачем? Почему именно я? Неужели мало было в моей жизни проблем, что ты подкинул мне еще одну?
– Отпустите! – оттолкнула я его, пытаясь оставить между нами хоть небольшую дистанцию.
"
"– Тот раз в библиотеке прошел без меня, так что теперь моя очередь, малышка… – беззастенчиво шептал он, пробираясь обжигающими руками под мою майку. Неужели Александр Викторович рассказал ему о том, что было между нами в тот день?! – Мы с братом всегда делимся своими сладостями…
Это то, о чем я подумала? Значит, я была права и они не в первый раз проделывали такое с одной девушкой на двоих! Как же это мерзко и противно! Только одна мысль о том, что они были с кем-то помимо меня, была… жалящей.
Я что, ревновала? Бред! Я их даже не знаю!
– Уверен, ты уже мокрая и готовая… я чувствую твой запах, детка… – продолжал меж тем свои ласки наш, как оказалось, новый физрук. Мужчина нажал ребром ладони прямо мне между ног, заставляя ослепительные искры запретного удовольствия заплясать перед глазами.
– Не-е-ет… Ммм… – стонала я, но он запечатал мой рот, не дав и шанса возразить против творимого с моим телом беспредела.
Наглая ручища продолжала свою грязную работу по моему грехопадению, пока влажный язык хозяйничал во рту, заставляя меня забыть собственное имя. Вот он прошелся по деснам, закружил вокруг моего испуганного язычка и лизнул нижнюю полную губку.
