— Кристард не плохой человек, Лена. Просто... сложный.
Фыркаю недоверчиво.
— Я бы сказала, он тиран!
— Он командир, который привык решать проблемы, — терпеливо поясняет кот. — И сейчас он видит перед собой инфантильную женщину, которая подвергла опасности его сына.
— Я защищала ребёнка! Всё время, пока я здесь!
— А он этого не знает, — Винтер смотрит на меня пронзительно. — Для него ты Элена, которая снова натворила глупостей. Но это можно изменить.
Сажусь на кровати, вытирая остатки слёз.
— Как? Он же даже слушать меня не хочет.
— Словами – нет. Но есть другие способы, – в кошачьих глазах мелькает хитрый огонёк. — Скажи, кто сейчас управляет постоялым двором?
— Никто, — отвечаю машинально.
— А кто недавно прекрасно справился с паникой постояльцев? Кто организовал работу кухни? Кто знает все нюансы управления этим местом?
Медленно начинаю понимать, к чему он клонит.
— Думаешь... я могла бы?
— Почему нет? — Винтер потягивается. — Им нужен кто-то, кто возьмёт это на себя.
Кто-то компетентный. Все они слишком полагались на Рильду и расстроены тем, что её нет. Ты не привязана к ней так сильно, как они. Можешь мыслить хладнокровно. Докажи делом, а не словами, что способна на большее, чем просто... как ты выразилась? Быть функцией?
В груди что-то шевелится – может надежда? Или решимость?
— Он запретил мне подходить к ребёнку. Но не запретил ходить по двору, — медленно проговариваю я.
— Это будет нелегко, — предупреждает кот. — Придётся работать, доказывать каждым делом.
Не срываться, не поддаваться эмоциям...
— С его мамашей сложная задача, — хмыкаю я. — Но я согласна, это шанс. Показать, что я... другая.
Встаю с кровати, подхожу к окну. За стеклом – вечерние сумерки, и где-то там, в другой комнате, мой сын. Мальчик, ради которого я готова на всё.
— Я готова, — голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Осталось понять, что мне нужно делать.
Глава 21
Коридор встречает меня приглушённым гулом голосов и общей атмосферой неразберихи.
Солдаты, слуги, постояльцы словно потерянные ориентиры птицы, не знающие, куда лететь дальше.
Сжимаю кулаки. Соберись, Лена. Время жалости к себе прошло.
Таша и Мира обнаруживаются на кухне – растрёпанные, встревоженные, они пытаются одновременно готовить ужин и успокаивать рыдающую судомойку. При виде меня обе замирают, в их глазах читается неуверенность.
Так, теперь главное — не становиться слишком наглой.
— Привет, — голос звучит неожиданно твёрдо.
