Пытаюсь представить ту, другую Элену, способную без колебаний напасть на собственного мужа, и не могу соотнести этот образ со своим характером."
"— Я не сразу понял, что с тобой что-то не так, — продолжает он. — Рам первый начал подозревать, что мою жену подменили.
Радуюсь, что уже сижу, потому как ноги внезапно стали ватными.
— Мы немного сбились, когда ты сбежала с Рильдой, — Кристард качает головой. — Это было... неожиданно. Я стал просчитывать, что ещё могла задумать моя жёнушка. Предполагал, что она попытается сбежать, но не думал, что она заберёт с собой сына.
Элена вышла за меня, чтобы получить магию. Ей повезло, что драконьи боги отметили её для меня, так что она получила всё, что хотела. Поставил лишь одно условие: никакой магии, пока она носит Кселарона. Она не стала меня слушать.
— Рильда сказала мне, что у Элены был какой-то план, — вспоминаю я. — Она не объяснила ей, как мы пройдём сквозь туман, но, кажется, она была уверена в результате.
Кристард смотрит на задремавшего сына.
Его взгляд неожиданно темнеет. Когда он отвечает, его голосом можно остудить комнату в жаркий летний день.
— Я оставил на ней печать, блокирующую магию, когда поймал во время очередной практики. Снял после родов, но с её слов сила вернулась к ней не в полной мере. Знаю, что после рождения ребёнка у женщин бывает помешательство, так что не придавал значения крикам, что ребёнок забрал себе её силу, хотя это не так. Кселарон станет драконом, у него будет своя. И, похоже, его настоящей матери это не нравилось.
— К чему ты ведёшь? — тихо спрашиваю я.
— К тому, что теперь догадываюсь, почему она сбежала не одна. Она хотела использовать сына, чтобы пройти туман.
Перед глазами появляется та жуткая белёсая преграда, и ветер, который, кажется, может сорвать мясо с костей. Единственное, чего можно было желать, взглянув на неё — бежать и как можно дальше.
Я услышала Кристарда, когда он сказал, что Элена хотела использовать сына, чтобы пройти. Но сердцем я принять то, что она хотела погубить этого малыша, я не могу.
И, кажется, тоже начинаю злиться на неё.
Выходит, Кристард был ещё мягок с этой дрянью?!
Кажется их мир врос в меня, не позволяя даже задуматься о возвращении. Что если я вернусь, а она снова окажется здесь?
Она передаёт мне уснувшего сына, указав взглядом на колыбель. Без опасений, без намёка, что он следит за мной и проверяет.
Он отдал мне сына, потому что доверяет.
— Ты говоришь об этом так...
