Вернее, он наседал, а я пыталась устоять под нажимом.
А теперь… Он уехал.
Наверное, надо радоваться. Но я остро чувствую необратимую потерю.
Он уехал. Теперь уже все. Навсегда.
Ноги подкашиваются. Плюхнувшись на диван, утыкаюсь носом в подушку. Глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться. И неожиданно понимаю, что гладко вытканный гобелен пронизан до боли знакомым парфюмом.
Как заяц подскакиваю на месте. Спонтанно хватаю подушку и опрометью несусь к себе, прижимая к груди ценный трофей. И рухнув в собственную постель, как сумасшедшая тычусь носом во влажную от слез ткань.
Реву взахлеб, выдыхая лишь имя Градова.
Слава… Славочка!
Ругаю себя последними словами. Почему ничего не сказала? Он же спрашивал! А я… Вот же дура. Решила гордость показать. А он взял и уехал!
«Да он тебя дважды бросил, – пеняет внутренний голос. – А ты, тетеха, все за ним убиваешься!»
Перевернувшись на спину, стискиваю кулаки. Поплотнее прикрываю веки. Нужно поспать. Но слезы, предательски льются из глаз.
Прекрати! – уговариваю себя.
– Градов тебе совершенно не пара. Он ясно дал понять. Даже твой ребенок ему неинтересен.
Словно побитая поднимаюсь с постели. Голова раскалывается от накатившего отчаяния и тревоги. За окном занимается рассвет. По улице едут первые машины. Настороженно прислушиваюсь. Может, вернулся. Но нет. Ворота не хлопают. А телефон жужжит пришедшей эсэмэской от Марка.
Рейс, куар-код билета, и наши с Сашулькой места.
– Прощай, Слава, – шепчу, в последний раз обнимая подушку. И пока сын не проснулся, опрометью несусь в ванную.
Ополаскиваю лицо холодной водой и в ужасе смотрю на себя в зеркало.
Красные заплаканные глаза, а под ними темные круги от недосыпа и нервов. Бледное лицо. Искусанные губы.
Хороша!
Какой Градов? На тебя, Полетаева, и последний бомж не позарится.
– Поэтому и уехал, – замечаю отрешенно своему отражению. Наскоро умываюсь. И чиркнув по ресницам несколько раз тушью, бегу к себе.
– Ты готова? – стучится в дверь Володя.
– Да, конечно, – киваю на сумки, одевая сына.
"
"– Ростишка отбыл обратно в Питер, – ухмыляясь, рапортует Володя. – Побушевал тут и свалил. Марка нет. Неинтересно.
– Наверное, – мямлю я, подхватывая сына на руки. Одергиваю белую футболку. Кладу сотовый в карман джинсов.
А когда вслед за Володей вместе с сыном спускаюсь в холл, натыкаюсь на знакомого парня из Градовской охраны. Леша, кажется.
– Вы куда, Влада Николаевна? – закрывает он собой выход.
– Вас это не касается, – отрезаю, стараясь обойти.
