Пытаюсь понять, что предпринять дальше.
Нет, ребенка я усыновлю в ближайшее время. Это даже не обсуждается.
Плевать на Марка и его глупые розыгрыши. Пусть старший братец рвет волосы. Саня должен носить мою фамилию и точно знать, кто его настоящий отец.
Вот только как быть с Владой?
Жениться на ней?
Разлучать ее с сыном я не намерен. Потом лечи детские травмы. Но и жить рядом с предательницей опасно. Нужна страховка. Пара мин, заложенных в брачном контракте. Несколько грозных пунктов, чтобы девочка моя не расслаблялась.
В обеденном зале, переоборудованном под мою спальню, включаю нижнее освещение. И сразу вся комната заливается теплым светом. Становится уютно и хорошо. А на душе теплеет от идиотского осознания.
Я – дома. Я вернулся.
Оборачиваюсь по сторонам. Словно ищу кого-то.
Будто маленький мальчик, оставшийся без присмотра, жду, когда откроется дверь и она войдет.
Моя мама.
«Бред какой-то!» – морщусь раздраженно.
Я давно не скучаю по ней. Лишь вспоминаю изредка. Она всегда была жуткой эгоисткой.
Не любила никого кроме себя и долбанной музыки.
Как истинная звезда, мало кого допускала в свою вселенную. Вроде бы светила всем. Но кого-то, как моего отца, испепеляла злым солнцем до иссохшей оболочки. А избранным дарила тепло и любовь. Марк- старший любимый сын. Идеальный и почитающий. Готовый исполнить любую прихоть.
Это же МАМА!
«Ты потом поймешь», – частенько приговаривал он, когда в детстве я вопил и требовал справедливости. Как дурак выпрашивал хоть каплю любви.
Глупый мальчишка!
Лет с двенадцати свыкся и успокоился.
Естественно, я ходил в самых лучших шмотках, учился в самой лучшей гимназии города и ни в чем и никогда не знал отказа. Только попроси.
Но я, сука, уже ни у кого ничего не просил. Деньги без любви… Да ну их на фиг! Проще заработать."
"Но если честно, мне и в тридцать пять мало что понятно. Одно знаю точно, я такой же отмороженный, как и мать. Не умею любить. Никогда не испытывал ничего подобного. Использую людей, а потом вышвыриваю их из собственной жизни.
Мамин мастер-класс! В этом она тоже была профи.
Плюхнувшись на диван, укладываю ноги на журнальный столик и включаю плазму. А там уже бегает озабоченный Джеки Чан. Бьет кого-то, опровергая основные законы физики.
Тупо пялюсь в экран, не въезжая в суть. Все стараюсь понять, что предпринять дальше.
Я, конечно, холодная сволочь. Но малыш… От одной беззубой улыбки сердце останавливается. Вспоминаю как придерживал за спинку под строгим оком Ренаты. Как носил на руках.
