На сильные руки, быстрыми гребками раздвигающие толщу прозрачной воды…"
"Это всего лишь сон… Я сейчас проснусь, и мы оба посмеемся.
– Влада Николаевна, – резко окликает меня Гриша. Бьет каждым словом будто хлыстом.
Застигнутая врасплох, стараюсь не закричать. Закрываю ладошкой рот и, опустив голову, чтобы никто не увидел моих слез, бегу наверх.
Слава… Славочка!
Как же ты мог так поступить со мной?
Вопль отчаяния рвется наружу. Но молчу. И так на сегодня достаточно унижений.
Градов использовал меня, как обычную продажную девку, и выкинул, когда надоело.
Щеки заливает румянец стыда.
В жизни не прощу! И не скажу. Ничего не скажу!
На всех парах несусь в гардеробную. Схватив с полки свою старую дорожную сумку, лихорадочно закидываю туда вещи: джинсы, майки, нижнее белье. Все вперемешку. Нет сил раскладывать. Побыстрее бы убраться из этого дома. И никогда больше не видеть его хозяина.
Застегнув молнию на сумке, растерянно оглядываюсь по сторонам. Ничего не забыла? Сюда я точно не вернусь. Никогда!
Горько усмехнувшись, смотрю на вечерние платья, болтающиеся в шкафу на вешалках.
Валентино, Маккуин, снова Валентино. Ростислав был мимолетным, но щедрым любовником.
«Забери с собой и продай! – подсказывает мне здравый смысл. – Эти тряпки стоят безумных денег. Вам с ребенком хватит на какое-то время…»
Но гордость и обида берут свое. Я даже прикасаться к ним не желаю.
– Носи, их сам, Славочка, – усмехаюсь горько.
И только усевшись в такси, с трудом пытаюсь понять, что делать дальше. Здесь, в Питере у меня никого нет.
Деньги тоже на исходе.
«Уезжай, – велит внутренний голос. – Лети домой, Полетаева. Тут тебе точно не место!»
2. Услуга
Влада
Самолет медленно заходит на посадку. Тоскливо смотрю на город, которому я изменила с Петербургом и где меня теперь никто не ждет. Весь три часа полета я размышляю, что делать дальше. Нет, о ребенке речь не идет. Он остается! Мой малыш не должен расплачиваться жизнью за грехи взрослого дяди. На душе безысходность одна. Как Слава мог так поступить со мной? Даже не верится.
Чтобы не разреветься, сжимаю подлокотники кресла. «Перестань о нем вспоминать», – в который раз одергиваю себя. Закрыв глаза, пытаюсь понять, что делать дальше. Хорошо бы на работу устроиться по специальности. Успеть до декрета набрать учеников и преподавать на дому, когда родится ребенок. Но даже в районную музыкальную школу без знакомства не попадешь. Что же делать? Ума не приложу! О карьере в оркестре не может быть и речи.
