Выветривается запах, превращая мой тайный фетиш в абсолютно бесполезную тряпку.
Влада спешит. Полы старенького серого плаща разлетаются в стороны, открывая боковой вид на округлые коленки и изящные щиколотки. Красивая… Жаль не моя.
– Пробей, что там у нее за мужик, – велю подошедшему Грише. – Вон торопится, аж бежит со всех ног.
– Вас испугалась? – усмехается мой помощник.
– Да ну? – пожимаю плечами. – Она со мной спокойно говорила. Не боялась.
– Зубки прорезались у девочки, – поддакивает мой Григорий и кивая на подъехавший черный мерс, добавляет значительно.
– Может, она с Вальдемаром крутит.
– Да ладно, – усмехаюсь я, наблюдая, как по-хозяйски Влада открывает дверцу и усаживается в тачку. Что-то оживленно говорит водителю.
Странно.
Но Володя ни в счет. Только куда он ее повез? Очень интересно.
– Отправь кого-нибудь следом, – велю Грише. А сам круто развернувшись быстрым шагом направляюсь к лестнице. И по привычке сворачиваю в служебную часть театра. Сколько я тут в детстве провел времени? Не сосчитать.
Старенькая вахтерша на дверях радостно узнает и кивает.
– Приехал, Славочка! Вот радость-то какая!
– Здравствуйте, Анастасия Гавриловна, – киваю на автомате и прохожу к гримерке брата. А вслед мне несется удивленное.
– Так ты меня помнишь!
«Я все помню», – огрызаюсь мысленно. И стукнув для приличия в дубовую дверь, вхожу к Марку.
В гримерке брата, как всегда, толчется народ. Вносят цветы. Вон и моя корзина громоздится около окна.
Кто- то разливает шампанское.
Галина, отвернувшись, болтает с кем-то по телефону. А сам виновник торжества, скинув фрак, раскинулся в широком кресле. Пьет кофе из маленькой расписной чашечки и внимательно смотрит на жену.
– Что там, Галя? – спрашивает требовательно.
– Ничего страшного. Инна паникует, – докладывает она и, обернувшись, осекается.
Кладет руку на белоснежный рукав мужниной рубашки.
– А-а, это ты, – как ни в чем не бывало поднимается мне на встречу брат. – Спасибо, что зашел.
Подхватывает бутерброд с черной икрой с блюда.
Прихлебывает кофе.
Много лишних движений… Лишь бы не подать руки. Стараюсь не замечать. Хотя на душе противно. Из-за кого ты обиделся на меня, брат? Из-за Влады Полетаевой? Безродной чужой девицы? Пусть красивая, не спорю.
Но мы-то с тобой родные!
– Как узнал, так сразу приехал, – улыбаюсь довольно. Когда мне надо, я плевать хотел на условности.
– Спасибо-спасибо, – светски кивает Марк. Не раскрывает объятия для блудного брата.
