– А тут что у вас? – спрашивают у моей изумленной охраны. Кто-то пытается задействовать и меня. Пригвождаю к месту уничижительным взглядом. Мне бы сейчас найти брата. Заглядываю в студию. Пусто!
Стучусь в спальню.
– Можно?
– Входи! – тут же отзывается Марк.
Галка лежит прямо на покрывале, укрывшись пледом. Бледная, измученная. Конечно, она не заслужила подобного скотства, какое с ней сотворил Долгополов. Никто не заслуживает!
– Как Влада? – тревожно выдыхает Галина.
– Кормит, – морщусь в ответ. Одариваю невестку пристальным взглядом.
«Если бы ты сказала раньше…» – укоряю мысленно.
– Позови ее. Нужно поговорить, – настаивает Марк.
Блин, кому это нужно? И именно сейчас?
Хочется наорать… Но что это даст? Марк вздрюченный до предела. И Галка в трансе. Вон дрожит вся как листок на ветру.
– Влада против, – мотаю головой. – С ее чувствами тоже надо считаться.
– Тогда я поднимусь сам, – подскакивает с кресла братец. – Это просто какое-то безобразие! – раздраженно бормочет под нос.
– Угомонись, – роняю лениво.
– У двери охрана.
– Ну конечно! В собственном доме! Дожился! – Марк театрально вздевает руки к небесам.
Но меня такими выходками не проймешь.
– Вам не хватило смелости и мудрости за десять лет признаться. Все на потом откладывали. А от девчонки требуете обратного. Дайте ей хоть в себя прийти… родители хреновы.
– Да мы все для нее! Пылинки сдували. Со школы вели. Она же ни в чем отказа не знала, – запальчиво огрызается брат.
– А любовь? – интересуюсь глухо.
– Марк… Он прав, – глухо останавливает мужа Галина.
– Влада должна сама…
Невестка плачет, осекаясь на полуслове. Зажимая в руке платок, утыкается носом в подушку. Сердце рвется на части. Галка мне не чужой человек. Но Влада ближе. И клянусь, за нее я вцеплюсь в горло любому.
– Все будет хорошо. Но не сразу, – вангую с предельной осторожностью. Сейчас главное сбавить накал и увезти семью в Питер. Приставить охрану и докопаться до истины.
Как по минному полю хожу. Но оно того стоит. Вся жизнь стоит на кону.
– Да-да, я все понимаю, – болванчиком кивает Галина. Утирает слезы бумажной салфеткой.
– Шеф, тебе лучше послушать, – доносится от двери голос Тимура. А затем в приоткрытую дверь просовывается лысая голова."
"– Что там?
– Поет, – небрежно кивает на стену гостиной мой безопасник.
– Потом ознакомлюсь с материалами дела. Или сам расскажи.
– Да-да, Тимур Айратович, – кивает брат, напуская на себя тонну радушия.
Но Тимурчика долго просить не надо.
