— Давай, детка, — прошептала она ей на ухо хриплым голосом, — ты со мной. Ты в безопасности. Проснись, детка, — тихо, она начала петь на ухо старую песню, которую пела Виктории Синди, когда та была больна или напугана. Она так была сосредоточена на девочке, что не слышала, как открылась дверь.
— Давай, милая, ты же знаешь, мне нужна твоя помощь. Ты должна спеть свою партию, или я буду звучать глупо. Ты знаешь, как я это ненавижу, — начав песню снова, она подошла к месту, где должна петь Тори, когда губы Тори начали шевелиться, голос Кассандры подхватил.
Когда она продолжила петь, Тори прошептала, срою роль, закончив, а затем открыла глаза.
— Привет, детка, — прошептала Кассандра, сморгнув слезы.
Доктор Блайант, который вошел с Лукасом и адмиралом, быстро подошли к кровати.
— Здравствуй, юная леди, — Тори посмотрела на него растерянным взглядом.
— Тетя Кэсси?
— Все в порядке, детка, ты заболела. Доктор Блайант тебя вылечил, — она слезла с кровати, все еще держась за руку племянницы.
Тори наблюдала за Блайантом, пока не увидела Лукаса у изножья кровати. Она послала ему небольшую улыбку.
— Лукас. Ты тоже здесь?
— Я должен был навестить мою лучшую девочку, не так ли? — сказал он ей напряженным голосом, заставляя ее улыбку расти. Кассандра уступила руку Виктории, которую держала, Лукасу. Он подошел, чтобы взять ее, благодарно посмотрев на женщину.
— Тори, мне нужно украсть твою тетю всего на несколько минут, хорошо? — спросил ее Уильям.
— Ты вернешься? — страх заполнил ее глаза.
— Держу пари. Лукас останется здесь до тех пор, — голос Кассандры дрожал.
— Окей, — Тори вернула взгляд к Лукасу.
Приведя ее в кабинет Блайанта, Уильям притянул ее в свои объятия, как только дверь закрылась. Обернув руки вокруг его талии, Кассандра разразилась слезами. Прижав ее, он знал, что она наконец-то выпустила свой страх. Он видел ее мгновенную реакцию в кризисной ситуации, когда спасали Тори с огня.
Но то, чему он был свидетелем здесь, — эта лежащая в основе сила, ее полная приверженность, без всякого сомнения, кому-то, кого она любит. Она отдает все, пока не сломается. Уильяму было интересно, что бы он почувствовал, если бы она заботилась таким образом и о нем.
Когда он продолжил гладить ее по спине, она успокоилась. Подняв голову, она посмотрела на него.
— Я намочила твою куртку, — ее голос охрип.
