— Жавьера принесла мне одежду.
Уильям потер шею от разочарования.
— Я забыл про вещи для тебя, да? — он наблюдал, как она сделала несколько твердых шагов.
— У тебя были более важные дела, чем моя одежда.
— Нет ничего важнее тебя, — Уильям двигался позади нее. — Кассандра…
— Для Тори безопасно быть без охраны? — Кассандра развернулась, решив, что пришло время столкнуться с ситуацией. Уильям смотрел в глубокие сапфирово-голубые глаза, которые он любил, и которые не выражали ни ее мыслей, ни чувств.
— Да, я бы не согласился, если бы это было не так, — она ждала.
— Ты была права, с самого начала, во всем. Это была Фалько, у нее нашли пустые бутылки от Ксиприна, DC-48, детонаторы. Она на гауптвахте. Тебе не нужно беспокоиться о ней. Вы с Викторией в безопасности.
— Никто не пострадал? — она не могла не спросить.
— Нет, все в порядке. Кассандра, — Уильям поднял руку к ее лицу, он должен коснуться ее. — Не надо! — воскликнул он, когда она отступила, заставив его замереть. — Мне так жаль, Кассандра, — Уильям обнял девушку, нежно прижав ее напряженное тело, чтобы поцеловать ее в макушку.
— Я знаю, что причинил тебе боль. Это последнее, что я бы хотел сделать.
— Это не имеет значения.
— К черту все! Имеет! Пожалуйста, посмотри на меня, — он поднял ее за подбородок, эмоции, которые он, наконец, смог увидеть в ее глазах, разрывали его на части. — Кассандра, ты моя спутница жизни, — он обнял ее лицо ладонями, осторожный с ее синяками. — Ты самое главное в моей жизни! Я знаю, что мне паршиво удалось это показать, защищая тебя.
Тебя и Викторию. Этому нет оправдания.
— Уильям,… — она пыталась остановить его.
— Нет! — пальцы Уильяма сжались, его взгляд был напряжен. — Мне нужно, чтобы ты мне поверила, Кассандра, снова поверила в меня. У меня не было причин нападать на тебя из-за того, что ты обратилась к Лукасу. У тебя было полное право защищаться, у меня — нет. И обвинять тебя в том, что ты не доверяешь мне, когда я не рассказывал тебе все, что тебе нужно было знать, — Кассандра не могла видеть этого гордого, уверенного в себе человека, сомневающимся в ее вере в него, в себя.
Когда ее слезы полились на его руки, его глаза наполнились болью. — Не плачь. Пожалуйста, не плачь, — притянув ее лицо к себе на грудь, он закрыл глаза. Как он может все исправить?
Кассандра не могла быть так близко к нему, чувствовать его боль и не утешить его. Что бы ни случилось, что бы ни было сказано, она любила его. Обхватив его руками, она притянула его ближе.
