Как же можно было так подставлять меня, практически укрываться моим телом от стрел и пуль противников? И при этом он спал со мной, регулярно, постоянно. Совмещал приятное с полезным, готовый в любую минуту швырнуть меня, как кусок мяса, на съедение псам. Неужели это всё происходит наяву, со мной?
* * *Под вечер вернулись Натали и Ксюша, неся кучу пакетов с покупками, уставшие и довольные.
– Ой, Софи, зря ты с нами не пошла, – сказала Ксюша, упав на диван и задрав повыше уставшие ноги. – Мы так здорово погуляли.
– Да уж, зря, – согласилась я, вспоминая жуткую дневную сцену. – Надо было идти с вами.
– Мы обошли все возможные бутики и магазины, перемеряли целую кучу вещей, накупили тонны шмоток. А потом посидели в чудной кафешке на набережной, – тарахтела, не умолкая, Ксюша. – Ой, Софи, мы и тебе кое-что купили. Смотри, какая сумочка, – она достала элегантный клатч из чёрного атласа с большим плоским бантом спереди. – А вот, гляди, какое бельё. Если тебе не понравится или не подойдёт, я себе оставлю.
– Ты купила себе три комплекта и ещё с десяток трусов, угомонись, – засмеялась Натали. – Пусть это будет для нашей Софи, как мы и договаривались. Она ведь болела и пропустила такое веселье. Это ей в качестве утешительного бонуса.
И Натали взяла из рук Ксюши бельё и передала мне.
– Ой, Софи, что с тобой? – спросила она, глянув на меня. – На тебе лица нет.
– Не волнуйся, всё в порядке, – тихо сказала я. – Просто я действительно заболеваю. Если вы не против, я пойду, прилягу.
– Конечно, конечно, ложись, Софи, – ответила Натали.
– Давай, мы поможем тебе дойти до кровати.
Я со стоном поднялась с дивана.
– Что, плохо, да? – спросила Ксюша.
– Всё тело болит, ломит. Наверное, температура поднимается, – соврала я.
Я решила ничего не говорить девочкам о случившемся. Во-первых, Ксюша обязательно стала бы выяснять всё у Игоря, а это было небезопасно для неё, теперь я это понимала. Во-вторых, девочки стали бы винить себя, что это они виноваты в случившемся, оставив меня одну дома.
Но ведь кто мог предположить такое?!
Весь вечер Натали с Ксюшей ухаживали за мной, поили горячим чаем, мерили мне температуру, клали холодное мокрое полотенце мне на лоб. А мне надо было только одно: чтобы все сейчас оставили меня в покое и испарились бы куда-нибудь.
– Что это у тебя? – спросила вдруг Натали, меняя компресс у меня на лбу. – Что с твоей щекой? Она вся красно-синяя.
– Не знаю, Натали, – ответила я, – наверное, отлежала или ещё что-то.
