— Ну, конечно! Мне нужны подробности!
— Какие подробности?
— Какие, какие… Из первых уст!
— Мам, ты меня пугаешь, — серьезно говорю ей. — Что ты там пишешь опять? Опять «космическую любовь»? — без какой-либо издевки цитирую ее слова. Я в этом вообще слабо понимаю. Читать мне некогда, а то, что она мне периодически рассказывает, в цельную картинку собрать не получается. Честно говоря, больше на какой-то бред походит. — Ты же не полетишь в космос? — смеюсь я. — Я тебе даже с парашюта прыгать запрещаю.
— Да какой космос, доня, — в прямом смысле отмахивается.
Подскочив со стула, несется ко мне и сообщает «радостную» весть: — Теперь я пишу книгу про вас с Тихомировым!
Если бы меня внезапно огрели дрючком по голове, эффект поистине был бы менее ошеломляющим.
— Каких еще «нас»? Что ты себе напридумывала?
— Сюжет — бомба! — восклицает мама, не теряя энтузиазма. — Он — властный альфа, чемпион мира по боксу. Она — бедная официантка из провинции. А название, знаешь, какое? — спрашивает, но ответа не дожидается.
Расталкивая ладонями воздух, словно размещает слова на билборде: — «Птичка для чемпиона мира».
— Нет, ты точно сумасшедшая… Сумасшедшая! Будто не в курсе, что я лечу в Америку работать!
— Если я сумасшедшая, то ты просто дурочка, — парирует мама. — Вот скажи, где твои глаза были четыре года назад? Ты же Тихомирову всегда нравилась! Вот нет, чтобы ему дать и укатить за границу, нашла какого-то охламона…
— Боже, мама! Угомонись!
— А я напишу, что все у вас получилось, — не унимается она.
— Только мне нужны подробности. Много подробностей! Вот вы будете жить в одном доме, а ты ему нравишься… Ты же в курсе, что я пишу «18+»? — поддает особо интригующим тоном, не забыв в конце фразы многозначительно хмыкнуть. — Ты должна каждый день мне звонить и обо всем докладывать. Диалоги прям конспектируй, — напутствует мама с полной серьезностью, а у меня глаза на лоб лезут. — Я ваш прошлый разговор на кухне подслушала, так все и записала. Нет, ну немножко приукрасила для полноты картины.
Ты ж у меня сухая, как таранька — ни нежности в голосе, ни эротичности. Вот звони мне, я тебе при случае совет дам, а ты будешь меня вдохновлять…
— Мама, я прошу тебя, успокойся, — буквально рявкаю, чтобы ее остановить. Она вздрагивает и замолкает, но выражения лица при этом строит, как у Карлсона при виде варенья. Распирает ее, всезнайку, от довольства. — Не хочу даже слушать эту, изволь заметить, фантастику. У тебя с твоими книжками мозги совсем набекрень встали.
