— Представляю и завидую.
— О чем это вы? Раунд начался, — прерывает наше перешептывание Егор, немного удивленный тем, что мы отвлекись от поединка.
Медведь в этот миг разносит ринг. Успеваем обратить внимание на помост, как испанец уже измеряет его в ширину. Зрители с криками подскакивают, и мы машинально делаем то же самое. Только пару секунд спустя приходит понимание, что судья отсчитывает до десяти, а поверженный противник так и не поднимается.
— Это конец? — выдыхаю недоверчиво.
— Да, — кивает Егор. — Завалил-таки!
А Стася бросается ко мне с объятиями.
— Поздравляю!
Непривычно принимать поздравления за успехи и достижения другого человека, но ощущения мне очень нравятся. Чистый восторг и безграничная гордость переполняют душу, пока судья вытягивает вверх руку моего Тихомирова. Отправляю ему десятки поцелуев, окончательно наплевав на все камеры и чужое внимание. Он отвечает сдержанно, но не менее захватывающе, чем это было в первый раз.
Замираем, и зал с нами стихает, лишь когда поднимают российский флаг и включают наш национальный гимн.
Есть такие моменты в нашей действительности, когда вся жизнь перед глазами проносится. Наши школьные годы, юность, какие-то переглядки, волнующий трепет, первый поцелуй и первая близость, первый крик нашего сына и первая улыбка… А потом и настоящее — дрожь по коже, разряды тока, взрывные ощущения, боль и страсть, вторые две полоски, веселая свадьба, первые признания и все последующие… Потому что будут и будут еще. Все будет. Все уже есть.
— Я тебя люблю, — не стесняясь никого, говорю Тихомирову, как только оказываюсь в его объятиях.
Как он обнимает! Сгребает, прикоснуться ведь нормально не может. И лицом в мои волосы зарывается. Чувствую, как его тело от напряжения подрагивает, и в очередной раз понимаю, какому великому и сложному ремеслу он посвятил свою жизнь. Чемпионство, пояса, призвание и поддержка — счастлива, что все это у него есть. Так и должно было быть. А еще есть мы — я, Миша и малышка. Потому что все это он заслуживает.
— Я люблю тебя, — шепчет Тимур мне в волосы и отстраняется, чтобы посмотреть в глаза.
— Скажу еще кое-что… — шепчу быстро, потому как вижу, что его уже хотят умыкнуть. — Когда ты послал нам первый поцелуй…
— Нам?
— Нам, — акцентирую, и он понимает.
— Я почувствовала… — задыхаюсь от волнения. — Наша малышка теперь физически дает о себе знать.
— Шевелится? — спрашивает Тихомиров и тут же накрывает мой живот ладонью.
— Да, но ты не почувствуешь пока… — сдавленно смеюсь.
