Но неразбавленный.
Она указала в сторону гостиной, и я, пользуясь возможностью, решил осмотреть ее дом. Она все еще не разобрала большинство коробок после переезда, и банки из-под краски так и стояли на полу. Несмотря на довольно хорошую мебель и со вкусом подобранные картины, прислоненные к стене, было совершенно очевидно, что Поппи не проявляла особого интереса к домоводству."
"Стопки книг стояли у стены в ожидании постоянного пристанища, и я провел пальцами вниз по выпуклым корешкам книжной башни, откровенно радуясь и в то же время втайне завидуя тому, насколько начитанной была эта женщина.
Конечно, тут были знакомые всем Остин, Бронте и Уортон, но наряду с ними я никак не ожидал увидеть Джозефа Кэмпбелла, Дэвида Хьюма и Мишеля Фуко. Я листал «Так говорил Заратустра» (я невзлюбил этот роман еще со времен моей магистратуры по теологии и уроков истории), когда в комнату вошла Поппи с напитками.
Наши пальцы соприкоснулись, когда я взял свой стакан с виски, а затем поставил оба напитка на стол, потому что хотел поцеловать Поппи.
Я мечтал скользнуть руками вверх по ее тонкой шее и обхватить лицо, поцеловать прекрасные губы. Я хотел подтолкнуть ее к дивану, чтобы уложить на спину и медленно раздеть.
Но я пришел сюда не для того, чтобы трахнуть ее (ну, не только для этого), поэтому ограничился поцелуем, а затем отстранился и поднял свой напиток. Поппи выглядела немного ошеломленной после поцелуя, мечтательная улыбка играла на губах, когда она сделала глоток из коктейльного бокала, а затем она заявила, что собирается принести нам что-нибудь перекусить.
Я продолжил медленно осматривать гостиную, чувствуя себя расслабленным и умиротворенным. «Я поступаю правильно». Это могло бы стать новым началом для нас, для меня. Нечто официальное, чтобы обозначить наши отношения, – ведь именно так исполняются обряды? Нечто осязаемое для выражения непостижимого. Подарок, который выразил бы Поппи, что она значит для меня, что «мы» значит для меня; показал бы ей необычную, но в то же время божественную трансформацию, которая происходит в моей жизни благодаря ей.
Дом был небольшим, но недавно отремонтированным, с гладкими деревянными полами и оригинальным большим камином с крупными чистыми линиями в отделке. У окна стоял широкий деревянный стол с ноутбуком, принтером и сканом, а также аккуратными стопками папок и небольшой деревянной подставкой, наполненной дорогими на вид ручками, – все это являлось единственным намеком на ее намерение распаковать вещи и остаться.