— Как парни? Все смогли убежать из бара?
— Лерсона поймали.
Я резко привстала на руках и обернулась к Джаянду.
— Какого ты мне сразу не сказал? Его еще не выпустили?
— Нет. Лерсона, по сути, было не за что брать, но он копам сопротивлялся. Одному нос разбил.
Я выругалась и достала телефон. Пока Джаянд пытался сказать, что он звонил мне, но я не отвечала, я быстро пролистывала список контактов. Найдя нужный, позвонила, и спустя пару секунд мне ответил нежный женский голос.
— Да, Николас. Я надеюсь, что у тебя что-то важное.
Ты же видел сколько сейчас времени?
«Николас» — это имя мне дали при рождении, но я теперь слышала его настолько редко, что уже сейчас оно мне казалось чем-то инородным.
«Нуб» было куда привычнее. Роднее.
Вот только, «Нуб» возникло именно из-за Помпея. Это он меня так назвал.
— Очень важное, — я опустила голову и растрепала волосы ладонью. — Оли, к вам в участок забрали моего человека. Лерсона Доми. Можешь, пожалуйста, узнать, что с ним? Есть ли возможность забрать его?
Оли было около двадцати четырех, но, тем не менее, она уже около двух лет работала в местном участке.
Она там только перебирала бумаги, но все равно в подобных случаях была очень полезна.
Что я только не делала, чтобы расположить ее к нам. Сначала пыталась подослать к ней Джаянда, но видя, что это бесполезно, сама пошла к Оли. В итоге, мы с ней начали встречаться.
Девушки мне не нравились. Но по меркам банды, мне было уже достаточно лет, чтобы у всех возникали неудобные вопросы — почему у их лидера нет женщины.
Скромная Оли была хорошим вариантом, чтобы создать легенду о своих отношениях. Ну, если это можно так назвать. То, что происходило между нами, только она обозначала, как отношения.
Я же дала этому другое название — звездец. Это если без мата."
"Я просто иногда появлялась и дарила ей какие-то подарки. Чтобы меня не прозвали “девственником”, мне приходилось распускать руки, как это делали все парни. Я могла шлепнуть Оли по заднице и сказать, что она охренеть, как горяча.
Мысленно мне каждый раз хотелось сходить на сеанс к психотерапевту, но, странно — Оли только после всего этого наконец-то расположилась ко мне. Ничто другое не помогало.
Конечно, по логичным причинам, дальше этого у нас не заходило. Она злилась. Утверждала, что я слишком несерьезно к ней отношусь, но все равно прощала.
Я знала, что когда мне придется уйти из банды, это станет тем, что я никогда не захочу вспоминать, чтобы поностальгировать.
