— Ну что, господа предатели? Пришел час расплаты?
Большаков, сумевший взять себя в руки, вдруг заворчал:
— Майор! Я слышал часть твоего разговора с Потаповым! Тебе же дали понять, что выведут из-под удара. Мы же предстанем перед следствием. Пусть так, пусть следствие, все равно ты получишь обещанные два миллиона долларов. И сможешь жить как человек, обеспеченный человек! Ну зачем тебе наши жизни? Зачем и себя в могилу ведешь? У нас еще есть время договориться! Скажу больше. Потапову помогут насчет тебя.
Солидные люди помогут. Ты будешь свободен и богат, майор.
Москвитин мрачно взглянул на Большакова:
— Помогут, говоришь? Два «лимона» баксов, говоришь?
Оболенский предложил:
— Три, майор, три миллиона долларов!
— Хм! А как же те женщины и дети, которых я убил благодаря подставе, организованной вами?
Большаков поднял руки:
— Клянусь всем святым, я к этому никакого отношения не имею! Честное слово!
Летчик буркнул:
— Я тоже! К тому, что произошло с тобой, ни я, ни Николай Васильевич никакого отношения не имеем.
Майор перевел взгляд на Оболенского:
— Слышишь, Петр Константинович? Похоже, твоя судьба твоим же приятелям совершенно безразлична. Им бы самим спастись. Хорошая компания! Повадки шакалов.
Руководитель спецслужбы только сплюнул на пол, бросив:
— Ну и суки же вы!
Москвитин тем временем, взглянув на часы, посмотрел на высокий сейф, стоявший в углу, оставляя узкое пространство до стены.
Наверное, оружейный шкаф. Достаточно объемный и прочный. Нагнулся, но так, чтобы видеть «заложников», которые начали истерично ругаться между собой, достал из сумки две гранаты «Ф-1», зубами поочередно выдернул кольцо из каждой, держа в захвате предохранительные чеки убойных зарядов.
Зазвонил телефон.
Оболенский взглянул на Москвитина.
Тот приказал:
— Пододвинь аппарат ко мне, включи громкоговорящую связь.
Руководитель спецслужбы выполнил требование.
Он не видел ладоней майора, а соответственно, и приведенных к бою мощных оборонительных гранат в них. Он еще питал надежду, как, впрочем, и Остапов с Большаковым, на то, что Москвитин примет и их предложение, и условие куратора ФСБ. Сейчас предатели собственного народа, собственного государства, наделенные высокими должностями и привилегиями, думали об одном — вырваться живыми из этих грозящих стать общим склепом проклятых стен.
