Он вновь спросил Ковалева:
— Ну и что, Артем Львович? Вы поможете нам?
— При условии, что ни Насте, ни тем более Лене вы не нанесете никакого вреда!
Капитан усмехнулся:
— Само собой, Артем Львович, мы же люди цивилизованные! Решим все по-хорошему и разойдемся.
— Хорошо. Я помогу вам.
В разговор вступил старший лейтенант Лопырев:
— А куда б ты делся, эмигрант?
Его резко оборвал Григорян:
— Заткнись! Значит так, выходим из машины и следуем к дому Ковалевой. Вы, Артем Львович, впереди, мы — сзади.
Анастасия в это время готовила обед.
Самой есть не хотелось, но дочь должна питаться. Ковалева с кухни услышала протяжный звонок. Москвитин запретил ей кого-либо впускать в квартиру, и на это у майора были основания, но посмотреть, кто это пожаловал, следует, хотя бы для того, чтобы потом доложить о визитере тому же Андрею. Лена находилась у себя в комнате, пользуясь нежданно подвернувшимся выходным, надев наушники, слушала своего любимого Юру Шатунова. Она и звонка не слышала. Настя подошла к дверям. Осторожно, без шума открыла внутреннюю, посмотрела в объемный «глазок» второй, закрытой на прочный засов металлической бронированной двери и крайне удивилась, увидев слегка искаженную полусферой «глазка» физиономию бывшего мужа.
Этот-то чего приперся. Ведь все решено было вчера! Относительно их дальнейшей жизни. Она сказала Артему, что будущего у них нет и что он может уезжать. Правда, он вполне законно требовал встречи с дочерью. За этим, наверное, и пришел. Вот только выглядел он как-то растерянно и… нервно.
Ковалева, несмотря на строжайший запрет Москвитина, все же решила вступить в диалог с ним:
— Артем?
— Слава богу, Настя, ты дома, а я уж подумал, ушла на работу.
— Зачем ты пришел?
— У меня несчастье, Настя! Прошу, открой, я все тебе объясню.
— Что случилось?
— Послушай, я вчера тебя прекрасно понял и смирился со своей участью. В общем, ты права, я заслужил подобное к себе отношение. Но я не могу здесь на площадке кричать, привлекая ненужное внимание соседей. Неужели даже в прихожую ты не можешь меня впустить? На большее я не претендую.
Но Ковалева лишь повторила вопрос:
— Что случилось?
— Ну, хорошо, хорошо! Меня ограбили! Ночью я не мог оставаться в номере, вышел на улицу, прошелся немного. Навстречу двое. Удар — и я потерял сознание. Поднялся без документов и денег. А тут милиция. Забрали! Недавно выпустили, хорошо, что еще паспорт недалеко от места нападения нашли. Но у меня нет ни копейки, а до вылета в Бельгию целых пять дней.
