Пилот обратился к полковнику:
— Я, Игорь Иванович, в машину! Вы тут попрощайтесь, взлет через десять минут!
Полковник кивнул:
— Хорошо, Миша!
И предложил Москвитину:
— Отойдем, Андрюш, а то сейчас здесь такой грохот начнется! А мне тебе еще пару слов сказать надо.
Офицеры отошли от площадки, на которой вертолеты начали разгонять свои винты.
Карцев ткнул пальцем в грудь майору:
— Ты, Андрей, в Москве аккуратней. Хату твою наверняка пасут, можешь остановиться у меня. Сейчас я ключи тебе дам.
Москвитин прервал его:
— Не надо ничего, Игорь, у меня есть где остановиться в столице.
— Ну, смотри. Учти, Оболенский, как узнает о провале своей акции, сидеть сиднем не будет. Или попытается быстренько прикрыть свою задницу, или слиняет. Ты, коли что, можешь на куратора выйти.
Андрей отрицательно покачал головой:
— Нет, Игорь, что-то я в последнее время не доверяю господам генералам.
— А напрасно! Потапов не Оболенский! Да ты о кураторе у дворника Анатольича порасспроси, он с ним давно знаком, чуть ли не учился вместе!
Москвитин вздохнул:
— Все мы когда-то учились! Вот и ты с Ивановым, своим начальником штаба, вместе, считай, в отряд пришел, а что оказалось? Предатель твой приятель и подчиненный.
Так что я уж разберусь со всем как-нибудь сам, как говорится, по обстановке. Но ты можешь дать шанс Сан Санычу хоть как-то реабилитировать себя.
— Каким образом?
Москвитин объяснил. Полковник согласился:
— А что? Это мысль неплохая. Разберемся! Я одного прошу, Андрей! Глупостей не наделай.
Знаю, многое ты можешь, не теряй контроль над собой. Не хотелось бы, чтобы и тебя, как Ковалеву, под оркестр и залп салюта…
— Ладно, полковник, мне пора!
— Ну, давай! Удачи тебе!
— Это тебе, Игорь, удачи на плато! Не выпусти с него боевиков!
— Не волнуйся! До встречи, Андрей!
— Прощай, Игорь!
Майор повернулся, подхватил сумку, в которую вложил и пакет, направился к «вертушке». Увидел в стороне Захарова. Крикнул:
— Прощай, Гоша! И спасибо тебе за все!
— Зачем прощай, товарищ майор! Мы еще повоюем с вами!
Москвитин поднялся на борт вертолета.
Сел на скамейку у иллюминатора. На поле двумя одинокими фигурами стояли командир отряда спецназа и прапорщик. Провожали Андрея! Вертолет вздрогнул, земля плавно начала удаляться.
Вот и все! Больше он этих гор не увидит. Ему сюда уже не вернуться! Такая доля выпала диверсанту-одиночке — закончить последний бой в столице. Под монотонный гул двигателя и убаюкивающую вибрацию корпуса вертолета он задремал.
