Нужно просто поглаживать ее клитор, одновременно входя в нее глубоко и быстро, и через минуту она разбивается подо мной на осколки. Джуэл хотелось играть. Она оседлала меня и взобралась на мой одетый в латекс член, все еще блестящий от сладкой влажности Кэнди. Она громко застонала, чувствуя, как ее гиперчувствительный холмик трется о мою лобковую кость. Кэнди посасывала подпрыгивающие сиськи своей подруги и играла с ее задницей, пока я не почувствовал, что внутренности Джуэл сжались и задрожали. Затем она закричала, выкрикивая мое имя так громко, что мне пришлось одной рукой закрыть ее рот, в то время как другой я обхватил ее талию и насаживал ее на себя сильнее, вверх и вниз, продлевая ее оргазм.
Когда ее крики стихли до жалобного хныканья, она слезла и сняла презерватив. Затем они с Кэнди по очереди сосали меня, постанывая у моего члена, когда слизывали струйки, что скользили к моим яйцам.
Вот так вот. Без романтики. Без объятий. Даже без какого-либо флиртующего разговора. Лишь непосредственный, по существу секс.
Мы посмеялись, когда Кэнди в одурманенном состоянии случайно надела трусики Джуэл. Мы составили планы на следующее обучение. Потом они ушли. Так же, как и все остальные во вращающуюся дверь моей жизни.
А сейчас... насчет этого я испытываю противоречивые чувства. Как будто я был неверен или предал кого-то. Но кого? Себя? Дерьмо, уж если на то пошло, то собой я чертовски доволен. И куда чертовски лучше чувствую себя физически. Все же что-то глубоко внутри меня изнывает сожалением.
Я чувствую, как приближается одиночество, сжимая мою грудь. Я задыхаюсь и хриплю с каждым взмахом руки, но не останавливаюсь. Я не поддамся воде. И не позволю этому разрушить меня.
*
— Ты мокрый.
Я смотрю на небо.
— Да.
— Но здесь холодно. Должно быть, ты замерз.
— Я в порядке.
По большей части, в порядке. Я люблю долго плавать после захода солнца так же, как большинство женщин любят загорать днем. Плюс, я чертовски разочарован, чтобы чувствовать что-либо еще.
Я слышу, как, приближаясь ко мне, шаркают босоножки Эллисон. И прежде чем успеваю поднять голову и увидеть, что она делает, она кладет свитер на мое влажное тело. Ее запах окружает меня, прорывая свой путь к моей коже, волосам... ко мне. Она не только влияет на меня, она меня заражает.
Я хочу смахнуть ее свитер, но знаю, что раню ее чувства. Она и так достаточно натерпелась отвержения и не нуждается в том, чтобы я посыпал рану солью.
