— Она ничего не заподозрила по поводу нас, ведь так?
— А если и так, то тебя бы это беспокоило?
Элли пожимает плечами и снова поворачивается ко мне, ее взгляд какой-то блуждающий.
— Не знаю. То есть, знаю, но не совсем уверена в том, что чувствую.
— Ты не знаешь, что ты чувствуешь по поводу нас, — я не спрашиваю, а просто констатирую факт.
Ее глаза ощупывают меня и останавливаются на моих глазах."
"— Нет. Да. Я знаю… конечно, знаю… но мне кажется, что неправильно чувствовать то, что я чувствую на самом деле. Будто я ужасный, отвратительный человек, чтобы испытывать такие чувства, в виду моей ситуации.
И если я признаю их окончательно, они возьмут надо мной верх. Они поглотят меня. Ты поглотишь меня.
Я делаю шаг, становясь к ней почти впритык. Слишком близко, чтобы почувствовать пульс ее сердца, стучащего напротив моей грудной клетки.
— Я хочу поглотить тебя, Элли. Я хочу жадно поглощать каждую частичку тебя, пока не станет ни тебя, ни меня. До тех пор, пока не останется ничего, кроме чувств и усталости.
До тех пор, пока ты не услышишь музыку и не увидишь цвета, — мои губы просто втягивают ее дыхание, тоскуя по ее вкусу. — Ты не должна объяснять свои чувства ко мне, Элли. Позволь мне сделать это.
Она открывает рот, чтобы ответить, но я заглушаю ее слова страстным поцелуем. Мне не нужен ее ответ, потому что то, что у нас есть, и то, что я чувствую к ней, выходит за рамки моего рационального объяснения. Когда я отстраняюсь от нее, я вижу грустные звезды в ее глазах.
— Почему у меня такое ощущение, что это прощальный поцелуй?
Я целую ее снова, удерживая свои губы от признания правды.
Это начало конца и самое грустное прощание в истории. Потому что после сегодняшней ночи, когда она уйдет от меня и вернется к нему, она унесет с собой какую-то часть меня. И всякий раз, когда я буду смотреть на ночное небо, представляя, где она, счастлива ли, и смеется ли Эван над ее банальными шутками или улыбается всякий раз, когда что-нибудь делает, это пустое место слева внутри меня будет болеть от воспоминаний.
Потому что ее свет уже однажды наполнил его. Она наполнила меня так, как не смог этого сделать ни один человек на этой Земле. И я больше никогда не почувствую себя снова целым.
Мы молчим, пока я веду ее в спальню. Наши глаза смотрят друг на друга, пока мы медленно раздеваемся. Когда я прикасаюсь к ней, она вздрагивает, но ее кожа горит под моими пальцами. Я заключаю ее в свои объятия, желая спрятать ее таким образом, чтобы она не исчезла от меня.
