Я отчетливо читаю заголовок и вижу его напыщенную фотографию, на которой он выгляди жалостливо, «жалкий ублюдок» — мелькает у меня мысль, я не в состоянии такое переварить. Я не могу принять это. Это миф, ложь, такая же, как и миф о чертовом Пасхальном зайце или про Деда Мороза.
«Светский лев Манхэттена Эван Карр…"
"Эван Карр, внук бывшего губернатора, Уинстона Карра, раскололся вчера и приоткрыл завесу тайны о своем браке и о жене, Эллисон Эллиот Карр, об изменах и беременности, и как он надеется все исправить.
«Я люблю свою жену, — с самого начала говорит он. — И я никогда — намеренно или нет — не сделаю ничего, чтобы причинить ей вред. Я знаю, что мне предстоит проделать большую работу, чтобы все исправить. Но я хочу доказать ей, что я могу быть достойным мужем, несмотря на то, что меня застукали с подружкой Эллисон, Келси ван Вейс, которой она, кстати, очень доверяет». Он не отрицает и не опровергает обвинений. В то же время он и не опровергает никакие высказывания, появившиеся в газетах, и не обвиняет их в клевете.
«Я наделал много ошибок и знаю это. Я предал ее и сейчас я готов заплатить. И я сделаю все, чтобы вернуть ее доверие. Я, в конце концов, собираюсь сделать все для нее». Миссис Карр в настоящее время проводит время на эксклюзивном спа-курорте в одиночестве, хотя ранее и сообщалось, что она находится в центре реабилитации. Она абсолютно здорова и стремится к тому, чтобы восстановиться».
Я читаю статью еще раз, анализируя каждое слово. Это полное собачье дерьмо.
С первой строчки и до последней — полная херня. В своих необдуманных изменах Эван подстать своему долбаному отцу, и представляет собой избалованного мужа с выдуманными, заученными, шаблонными извинениями. Он, вероятно, выучил эту чепуху и городит ее слово в слово не первый раз, и считает, что может повторять неоднократно.
— Эй, я могу посмотреть газету, после того как ты закончишь читать? — просит Элли, выводя меня из моих убийственных размышлений, и я вздрагиваю.
Я смотрю вниз на газету передо мной. Эван выглядит сильно расстроенным и полным раскаяния. Он выглядит точно так же, как и любой любящий муж, когда ему не хватает своей второй половинки.
— Конечно, — киваю я. Затем, к большому сожалению, кружка в моей руке, которую я подношу к губам, вдруг выскальзывает из пальцев, и оскорбительные страницы тонут в горячем кофе.
— Вот черт! — шиплю я, спрыгивая с табурета, боясь, что кипяток прольется на мою голую кожу.
