Ловили то ли краба, то ли морского гребешка, то ли и вовсе морскую капусту, охотно поедаемую за пределами России. Сильно пахло йодом.
За последним домиком-развалюхой потянулись луга. Еще раньше кончилась улица, и ржавые рессоры древнего экипажа заскрипели на ухабах. Канчеялов зевнул с прискуливанием, подобно ямщику, и сильнее вжал голову в воротник. Теплолюбивый лейтенант озяб на утренней прохладе. Владивосток не Токио: здесь осень уже подкрадывалась на мягких лапах, исподволь готовясь покончить с летом.
— Не опоздаем? — спросил Канчеялов, только чтобы занять себя разговором, и хлопнул на щеке комара.
— Сколько на ваших?
— Без четверти шесть, — ответил Лопухин, щелкнув крышкой часов. — Как раз успеем.
— Значит, мои спешат… Гм… Мне неудобно вас об этом спрашивать… э-э… Николай Николаевич, но я все же хотел знать ваши… э-э… намерения. Примирение возможно ли?
Лопухин пожал плечами.
— Если мой противник принесет извинения — вполне.
— Понятно, — вздохнул Канчеялов. — Никаких извинений полковник Розен приносить, конечно, не станет.
Значит, стреляться до результата, так?..
— Послушайте, кто вырабатывал условия дуэли — вы или я? Разумеется, до результата. Однако, я вижу, мы почти у цели — бухта кончается… Что это за дерево?
— Манчжурский орех, кажется.
— Логично. Я мог бы сам догадаться, что не кокосовый.
Канчеялов с беспокойством покосился на графа, ожидая увидеть признаки нервного возбуждения — частые спутники юмора такого рода перед лицом опасности. Ничего не заметив, лейтенант все же остался в большом сомнении.
На совещании с Враницким, секундантом Розена, оба пришли к выводу, что дуэль скорее всего будет чисто ритуальной: два великолепных стрелка слегка поцарапают друг другу кожу, доктор Аврамов налепит дуэлянтам по пластырю, тем дело и кончится. Неужели граф полагает иначе?
Тут задумаешься. Пустячную дуэль нетрудно скрыть, но за участие в незаконной дуэли с серьезным исходом можно загреметь и под суд, ибо сказано: «Секунданты, которые содействуют исключительной дуэли, нарушают дуэльное право и делают неосторожность, принимая на себя ответственность в случае смерти или поранения одного из противников».
Хорошенькое дело! А самое неприятное, что пойти на попятный уже никак нельзя.
— Простите… — Канчеялов покряхтел, прочищая горло. — Я должен спросить: вам уже приходилось дуэлировать?
— Один раз сразу по окончании балканской кампании, — неохотно признался Лопухин. — Глупая вышла история.
